— Зачем?
— Сказать, что ты не одна.
— Я знаю.
— Нет. Ты думаешь, что ты одна. Что твоё прошлое — приговор. Что Микеле когда-нибудь узнает и возненавидит.
— Узнает.
— Знаю.
— И что?
— Он простит.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что он Корлеоне. А Корлеоне не сдаются.
Лина подошла к кровати. Села на край.
— Ты любишь его? — спросила она.
— Да.
— Сильнее, чем себя?
— Не знаю.
— Узнаешь.
Она взяла Виолетту за руку.
— Я не буду говорить, что всё будет легко. Не будет. Будут ночи, когда ты захочешь уйти. Будут дни, когда ты будешь ненавидеть себя. Будут минуты, когда ты будешь бояться, что он узнает правду.
— Он знает.
— Не всю.
— Какую?
— Что ты сделала, чтобы выжить.
Виолетта побледнела.
— Откуда ты...
— Я была на твоём месте. Я знаю, каково это — продавать себя, чтобы не умереть с голоду. Я знаю, каково это — смотреть в глаза человеку, которого любишь, и знать, что он никогда не поймёт.
— А он понял?
— Да.
— Как?
— Я сказала. Всё.
— И он не ушёл?
— Нет.
— Почему?
— Потому что он любит меня.
Лина встала.
— Скажи ему, — сказала она. — Всё. Когда будешь готова.
— А если не скажу?
— Тогда это убьёт тебя изнутри.
Она пошла к двери.
— Лина, — сказала Виолетта.
— Да?
— Спасибо.
— Не благодари.
Она вышла.
Виолетта осталась одна.
Смотрела на спящего Микеле.
На его молодое лицо.
На его губы — приоткрытые, влажные.
На его руки — которые сжимали подушку.
— Я скажу, — прошептала она.
Он не проснулся.
Но его губы дрогнули в улыбке.
Она легла рядом.
Закрыла глаза.
Глава 41
Она ждала три дня.
Не потому, что боялась — потому что искала слова. Как сказать? «Я спала с мужчинами, чтобы выжить»? Слишком просто. «Я продавала себя»? Слишком грязно. «Я делала то, что ты даже представить не можешь»? Слишком страшно.
Микеле видел, что с ней что-то происходит. Она стала тише. Меньше улыбалась. Чаще смотрела в окно.
— Что с тобой? — спросил он вечером третьего дня.
Они сидели на террасе. Солнце садилось за море.
— Ничего.
— Ты врёшь. Я вижу.
Она посмотрела на него. В его глазах — не злость. Не подозрение. Беспокойство.
— Мне нужно тебе кое-что сказать, — сказала она.
— Говори.
— Не здесь.
— Где?
— В комнате.
Он встал. Протянул руку.
— Идём.
В комнате он закрыл дверь. Села на кровать. Она осталась стоять.
— Ты пугаешь меня, — сказал он.
— Не бойся.
— Тогда говори.
Она молчала. Долго. Он ждал.
— Ты знаешь, как я жила до тебя?
— Нет.
— Я была одна. После смерти мужа — одна. Без денег. Без семьи. Без будущего.
— Ты говорила.
— Не всё.
Она подошла к окну. Смотрела на сад. На жасмин. На Джузеппе.
— Я спала с мужчинами, — сказала она. — Не потому, что хотела. Потому что нужно было выжить.
— Я знаю.
— Нет. Ты знаешь про Марчелло. Но были другие.
— Сколько?
— Не помню.
Он встал. Подошёл к ней.
— Ты злишься? — спросила она.
— Нет.
— Врёшь.
— Не вру.
Он взял её за плечи. Повернул к себе.
— Я не злюсь, — сказал он. — Я люблю тебя.
— Не надо.
— Что?
— Не надо меня жалеть.
— Я не жалею.
— Тогда что?
— Я понимаю.
Она смотрела на него.
— Ты не понимаешь, — сказала она. — Ты не знаешь, каково это — ложиться с тем, кого ненавидишь. Смотреть в потолок и считать минуты. Ждать, когда кончится.
— Знаю.
— Откуда?
— Я видел. В порту. Когда убивал Марчелло.
— Что ты видел?
— Женщин. Которых заставляли. Которые молчали. Которые плакали.
— Я не плакала.
— Я знаю. Ты сильная.
— Я не сильная. Я просто не хотела умирать.
Она отвернулась.
— Ты думаешь, я грязная, — сказала она.
— Нет.
— Врёшь.
— Не вру.
Он обнял её сзади.
— Ты не грязная, — сказал он. — Ты живая.
— Этого недостаточно.
— Достаточно.
Она повернулась к нему. Поцеловала. Сквозь слёзы.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Я знаю.
— Ты тоже скажи.
— Я люблю тебя, Виолетта.
Она обняла его.
— Не уходи, — сказала она.
— Не уйду.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Они стояли так долго.
Солнце село.
В комнате стало темно.
Никто не зажигал свет.