— Это я сам. Учился стрелять. Нечаянно.
— Дурак.
— Знаю.
— А этот?
Она провела пальцем по его груди. Длинный шрам от ключицы до солнечного сплетения.
— Это от ножа. Три года назад. Враг.
— Ты убил его?
— Да.
— Как?
— Ножом.
— В сердце?
— В шею.
Она смотрела на него.
— Ты страшный, — сказала она.
— Я знаю.
— Я люблю тебя.
— Я знаю.
— Ты тоже скажи.
— Я люблю тебя, Виолетта.
Она поцеловала его.
— Спи, — сказала она.
— Я не сплю.
— Сегодня поспишь.
— Почему?
— Потому что я рядом.
Он закрыл глаза.
И заснул.
Виолетта смотрела на него.
На его шрамы.
На его лицо — спокойное, почти детское.
На его руки — которые сжимали её даже во сне.
— Ты мой, — прошептала она.
Он не проснулся.
Но его руки сжались крепче.
Она закрыла глаза.
И уснула.
Глава 43
Вечером, когда все разошлись по комнатам, Винченцо постучал в дверь Микеле.
Не три коротких и один длинный — свой обычный код. Один раз. Коротко. Требовательно. Микеле открыл. Увидел брата — без ноутбука, без бумаг, без обычной брони из информации. Один. В чёрной водолазке. С красными глазами — не спал третьи сутки.
— Войдите, — сказал Микеле.
Винченцо вошёл. Закрыл дверь. Прислонился к ней спиной.
— Что случилось? — спросил Микеле.
— Ничего.
— Тогда зачем ты пришёл?
— Поговорить.
— О чём?
— О ней.
Он кивнул на Виолетту.
Она сидела на кровати, поджав ноги, обхватив колени руками. В свете ночника её лицо казалось бледным, почти прозрачным. Она смотрела на Винченцо без страха. Без надежды. Просто смотрела.
— Что ты хочешь сказать? — спросила она.
Винченцо помолчал. Секунду. Две. Пять. Микеле знал: если брат молчит, значит, слова будут тяжёлыми.
— Я нашёл твоего отца, — сказал Винченцо.
Виолетта не вздрогнула. Не побледнела. Не заплакала. Замерла. Как будто время остановилось.
— Он мёртв, — сказала она.
— Нет. Он жив.
— Не может быть.
— Я проверил. Три раза. Отпечатки пальцев. ДНК. Фотографии. Это он.
— Где он?
— В Палермо. В клинике на окраине.
— Зачем он здесь?
— Хочет увидеть тебя.
Микеле встал. Подошёл к брату.
— Нет, — сказал он.
— Не тебе решать, — ответил Винченцо.
— Ей?
— Ей.
Виолетта смотрела на Винченцо.
— Ты уверен? — спросила она.
— Уверен.
— Он не пытался связаться со мной.
— Боялся.
— Чего?
— Что ты не захочешь его видеть.
— Правильно боялся.
— Он болен.
— Чем?
— Рак. Как у твоей матери.
Она замерла снова. Дольше. Микеле видел, как её пальцы впились в колени. Как побелели костяшки.
— Как у матери? — переспросила она.
— Да.
— Он умрёт?
— Скоро. Врачи дают месяц. Может, два.
— И он хочет, чтобы я пришла?
— Да.
— Зачем?
— Попрощаться.
Виолетта встала. Медленно, как будто каждое движение требовало усилий. Подошла к окну. Отодвинула штору.
Луна светила. Сад внизу казался серебряным. Жасмин пах. Джузеппе давно ушёл спать.
— Я не пойду, — сказала она.
— Почему?
— Он бросил меня. Продал. Забыл.
— Он знает.
— Это ничего не меняет.
— Знаю.
— Тогда зачем ты пришёл?
— Чтобы ты знала. Решать тебе.
Винченцо развернулся. Открыл дверь.
— Винченцо, — сказала Виолетта.
Он обернулся.
— Спасибо, — сказала она.
— Не благодари.
Он вышел.
Микеле подошёл к Виолетте.
Она стояла у окна, смотрела в темноту. Её плечи были напряжены. Руки сжаты в кулаки.
— Ты в порядке? — спросил он.
— Нет.
— Что ты хочешь делать?
— Не знаю.
— Я рядом.
— Знаю.
Она повернулась к нему. Обняла. Так сильно, что он почувствовал, как дрожит её тело.
— Я не хочу его видеть, — сказала она.
— Не надо.
— Но если он умрёт, а я не приду...
— Что?
— Я буду жалеть.
— Тогда иди.
— Боюсь.
— Чего?
— Что увижу его и прощу.
— Это плохо?
— Он не заслужил прощения.
— Может быть. Но ты заслужила покой.
Она подняла голову. Посмотрела на него.
— Ты прав, — сказала она.
— Всегда прав.
— Не всегда.
— Сегодня — да.
Она поцеловала его. Долго. Нежно.
— Пойдём со мной, — сказала она.
— Пойдём.
— Завтра?
— Завтра.
Она кивнула.