— Спасибо, — сказала она.
— Не благодари.
Он вернулся к работе.
Джульетта села на скамейку. Смотрела на жасмин.
Микеле подошёл. Сел рядом.
— Ты в порядке? — спросил он.
— Нет.
— Что ты чувствуешь?
— Злость.
— На кого?
— На него. На себя. На то, что я не знаю, кто он.
— Узнаешь.
— Когда?
— Скоро.
Она посмотрела на него.
— Ты обещаешь?
— Обещаю.
— Тогда иди. Я хочу побыть одна.
— Не уходи далеко.
— Не уйду.
Он встал. Поцеловал её в лоб. Ушёл.
Джульетта осталась одна.
Смотрела на жасмин.
Думала о письме.
О человеке, который писал его.
О том, что он сказал: «Я смотрю на тебя сейчас».
Она подняла голову. Посмотрела на окна особняка.
На одно из них.
На третьем этаже.
Там кто-то стоял.
Силуэт.
Мужской.
Он смотрел на неё.
Она смотрела на него.
Он не двинулся.
Она не отвела взгляд.
Потом он исчез.
Джульетта встала.
Пошла к дому.
Сердце колотилось.
— Кто ты? — прошептала она.
Ветер унёс слова.
Но она знала: он слышал.
Глава 47
Винченцо не спал третьи сутки.
Он сидел в своей комнате, перед мониторами, перебирал фотографии, письма, отчёты. Бумага была дорогой, итальянской. Конверт — тоже. Почерк — мужской, левша, неровный. Винченцо сузил круг поиска до трёх человек.
Первый — Марко Рицци. Тридцать пять лет. Работал на семью пять лет. Личная охрана дона. Левша. Писал дрожащей рукой — пил.
Второй — Паоло Бьянки. Сорок два года. Бывший военный. Работал на семью десять лет. Левша. Нервный — после смерти жены.
Третий — Роберто Фальконе. Двадцать восемь лет. Новый. Пришёл три месяца назад. Левша. Молчаливый. Никто не знал, откуда он.
Винченцо смотрел на их фотографии.
— Кто ты? — прошептал он.
Мониторы молчали.
Он взял телефон. Набрал номер Луки.
— Проверь Марко Рицци, — сказал он.
— Где он?
— В казарме.
— Что искать?
— Письма. Бумагу. Конверты.
— А если нет?
— Тогда иди к следующему.
— К кому?
— Паоло Бьянки.
— Он старый.
— Он левша.
— И что?
— Он пишет стихи.
— Откуда знаешь?
— Я всё знаю.
Лука усмехнулся.
— Хорошо, — сказал он. — Проверю.
Он повесил трубку.
Винченцо смотрел на фотографию Роберто Фальконе.
— Кто ты? — повторил он.
Фотография молчала.
Лука вернулся через час.
— Марко чист, — сказал он.
— Бумага?
— Обычная.
— Почерк?
— Правша.
— Паоло?
— Правша.
— Роберто?
— Не знаю.
— Где он?
— Исчез.
Винченцо замер.
— Что?
— Исчез. Три дня назад. Никто не знает куда.
— Почему не сказали?
— Не заметили.
— Как можно не заметить?
— Он работал в саду.
— С Джузеппе?
— Да.
— Джузеппе знает?
— Не знаю.
Винченцо встал.
— Идём.
— Куда?
— В сад.
Джузеппе подрезал жасмин.
— Доброе утро, — сказал он.
— Где Роберто? — спросил Винченцо.
— Уволился.
— Когда?
— Три дня назад.
— Почему?
— Сказал, что нашёл другую работу.
— Какую?
— Не сказал.
— Ты веришь ему?
— Не знаю.
— Он писал письма?
Джузеппе выпрямился.
— Писал.
— Кому?
— Не знаю.
— Ты видел?
— Один раз.
— Что в них было?
— Не читал.
— Зачем ты мне это говоришь?
— Потому что ты спросил.
Винченцо смотрел на него.
— Ты мудрый, — сказал он.
— Я старый.
— Одно и то же.
— Нет. Старый — это возраст. Мудрый — это опыт.
— У тебя есть опыт?
— Достаточно.
— Поделись.
Джузеппе посмотрел на него.
— Он не враг, — сказал он.
— Откуда знаешь?
— Он пах страхом. Не злостью.
— Это не доказательство.
— Это всё, что у меня есть.
Винченцо кивнул.
— Спасибо, — сказал он.
— Не благодари.
Винченцо ушёл.
Лука — за ним.
Они вернулись в комнату.
— Что теперь? — спросил Лука.
— Ищем Роберто.
— Где?
— В Палермо.
— Как?
— По камерам.
— Он знает, где они стоят.
— Знаю. Но он не знает всех.
— Каких?
— Моих.
Винченцо открыл ноутбук. Нажал несколько клавиш.
На экране появилась карта Палермо. Красные точки — камеры. Синие — его, скрытые.
— Ты установил камеры без ведома отца? — спросил Лука.