— Знаю. Но я надеюсь.
Он вышел.
Джульетта стояла, сжав кулаки. Её тело дрожало.
— Ты в порядке? — спросила Виолетта.
— Нет.
— Что ты чувствуешь?
— Страх.
— Он уйдёт.
— Он вернётся.
— Мы не пустим.
— Он найдёт способ.
— Тогда мы убьём его.
— Не сможем.
— Почему?
— Он любит меня. Любовь не убивают.
Виолетта смотрела на неё.
— Ты права, — сказала она. — Любовь не убивают. Но людей — да.
Джульетта усмехнулась.
— Ты страшная, — сказала она.
— Я Корлеоне.
— Одно и то же.
— Нет. Корлеоне — это власть. Я — женщина, которая защищает семью.
Джульетта кивнула.
— Спасибо, — сказала она.
— Не благодари.
Джульетта пошла к лестнице.
— Ты куда? — спросил Микеле.
— В свою комнату.
— Запереть дверь?
— Да.
— Окно?
— Тоже.
— Пистолет?
— Под подушкой.
— Хорошо.
Она поднялась наверх.
Микеле посмотрел на Виолетту.
— Она справится? — спросил он.
— Должна.
— А если нет?
— Тогда мы поможем.
— Как?
— Будем рядом.
Он взял её за руку.
— Пойдём, — сказал он.
— Куда?
— Спать.
— Не хочу.
— Надо.
— Почему?
— Завтра будет новый день.
Она усмехнулась.
— Ты прав, — сказала он.
— Всегда прав.
— Не всегда.
— Сегодня — да.
Они пошли наверх.
Глава 49
Лука не спал всю ночь.
Он сидел в кресле у окна в своей комнате. Пистолет лежал на коленях — холодный, тяжёлый, заряженный. Лука смотрел на ворота особняка, но не видел их. Перед глазами стояло лицо Роберто. Бледное. Спокойное. С глазами, которые смотрели на Джульетту так, как будто она была единственным, что имело значение.
Лука ненавидел такие взгляды.
Сара спала — он слышал её ровное дыхание. Элеонора спала в своей комнате — Джульетта настояла на отдельной детской. Лука был один. Тишина давила. Он сжал пистолет крепче.
— Ты не спишь, — сказала Сара.
Он не обернулся. Знал, что она села на кровати — услышал шорох простыни.
— Нет.
— Думаешь о нём?
— Да.
— Что ты чувствуешь?
— Злость.
— Какую?
— Холодную.
— Это хорошо. Холодная злость не ослепляет.
Она встала. Подошла к нему. Её босые ноги бесшумно ступали по ковру. Она села на подлокотник кресла, положила руку ему на плечо.
— Ты дрожишь, — сказала она.
— Это не дрожь.
— А что?
— Желание.
— Убить?
— Да.
— Это пройдёт.
— Не пройдёт.
— Пройдёт. Когда ты его убьёшь.
Он повернулся к ней. В лунном свете её лицо казалось бледным, почти прозрачным.
— Ты не боишься меня? — спросил он.
— Нет.
— Почему?
— Потому что ты убиваешь врагов. А я — твоя жена.
— Это не одно и то же.
— Это одно и то же. Для меня.
Она наклонилась. Поцеловала him в уголок губ.
— Иди, — сказала она. — Я подожду.
— Не спи?
— Не буду.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Он встал. Оделся. Взял пистолет. У двери обернулся.
— Я вернусь, — сказал он.
— Знаю.
— Ты не боишься?
— Чего?
— Что я не вернусь.
— Ты всегда возвращаешься.
— А если нет?
— Тогда я приду за тобой.
Он усмехнулся. Вышел.
Порт встретил его запахом рыбы, солярки и смерти.
Лука остановил машину у склада 17. Выключил фары. Вышел. Ночь была тёмной — луна спряталась за тучами, фонари не горели. Кто-то разбил их специально. Или просто не чинили. В Палермо много таких мест — забытых, тёмных, опасных.
Он достал пистолет. Проверил обойму. Сделал глубокий вдох.
— Роберто! — крикнул he.
Голос разнёсся по пустым складам, отразился от стен, вернулся эхом.
Тишина.
— Выходи! Я знаю, что ты здесь!
Тишина.
Лука пошёл к складу. Дверь была приоткрыта. Он толкнул её. Петли заскрипели — громко, противно.
Внутри было темно. Только свет от лампы на потолке — тусклый, жёлтый, почти мёртвый.
Роберто стоял у стены. Один. Без оружия. Руки опущены. Голова чуть наклонена.
— Ты пришёл, — сказал он.
Голос ровный, спокойный. Ни страха. Ни вызова.
— Ты ждал, — ответил Лука.
— Да.
— Зачем?
— Хотел поговорить.
— О чём?
— О Джульетте.
— Не говори о ней.
— Почему?
— Ты не достоин.
— Знаю.
— Тогда зачем ты здесь?
— Чтобы ты меня убил.
Лука замер.
— Что? — переспросил он.
— Ты слышал.
— Ты хочешь умереть?