— Ты в порядке? — спросил он.
— Да.
— Ребёнок?
— Толкается.
— Больно?
— Нет. Она радуется.
— Откуда ты знаешь?
— Чувствую.
Он поцеловал её в живот.
— Здравствуй, — сказал он.
Ребёнок не ответил.
Но Виолетта улыбнулась.
— Пойдём в душ, — сказала она.
— Пойдём.
Вода была горячей.
Они стояли под струями, обнявшись. Пар заволок всё вокруг.
— Ты устал? — спросила она.
— Нет.
— Врёшь.
— Да. — Он прижался щекой к её плечу. — Устал.
— От чего?
— От тебя.
— Это плохо?
— Это хорошо.
Она повернулась к нему. Поцеловала.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Я знаю.
— Ты тоже скажи.
— Я люблю тебя, Виолетта.
Она улыбнулась.
— Пойдём в кровать, — сказала она.
— Пойдём.
Они вышли из душа. Вытерлись. Легли.
Виолетта положила голову ему на плечо.
— Что теперь? — спросила она.
— Теперь — спать.
— Не хочу.
— Надо.
— Почему?
— Завтра будет новый день.
— С тобой?
— С тобой.
Она закрыла глаза.
Он смотрел на неё.
На её спокойное лицо.
На её руку на животе.
На её губы — приоткрытые, влажные.
— Ты будешь хорошей матерью, — сказал он.
Она не ответила.
Дышала ровно.
Он улыбнулся.
Закрыл глаза.
Глава 63
Магазин детских товаров находился на улице Либерта. Микеле припарковался у входа, заглушил двигатель. Виолетта смотрела на витрину, где стояли кроватки, коляски, игрушки.
— Ты готова? — спросил он.
— Да.
— Не передумаешь?
— Нет.
— Тогда пошли.
Они вышли из машины. Внутри пахло пластиком и новой тканью. Продавщица — женщина лет пятидесяти с добрыми глазами — улыбнулась.
— Ищете что-то конкретное?
— Кроватку, — сказал Микеле.
— Для мальчика или девочки?
— Не знаем ещё.
— Тогда берите нейтральную. Белую.
— С балдахином, — добавила Виолетта.
Продавщица провела их в конец зала. Там стояла белая кроватка с резными ножками и кружевным балдахином.
— Вот, — сказала продавщица. — Самая популярная модель.
— Сколько? — спросил Микеле.
— Пятьсот евро.
— Берём.
Он достал кошелёк. Отсчитал деньги. Даже не торговался. Виолетта смотрела на него.
— Ты мог поторговаться, — сказала она.
— Не хочу.
— Почему?
— Ребёнок не торгуется.
Продавщица упаковала кроватку. Микеле взял коробку, понёс к машине. Виолетта шла рядом, держала его за руку.
— Ты счастлив? — спросила она.
— Да.
— Правда?
— Правда.
— Даже после того, как отдал пятьсот евро?
— Даже после.
Она усмехнулась.
Они загрузили коробку в багажник. Поехали домой.
В особняке их встретила Джульетта.
— Что в коробке? — спросила она.
— Кроватка, — ответил Микеле.
— Покажи.
Он открыл багажник. Джульетта заглянула.
— Красивая, — сказала она.
— Белая. С балдахином.
— Дорогая?
— Пятьсот.
— Ты мог поторговаться.
— Не хочу.
— Почему?
— Ребёнок не торгуется.
Джульетта усмехнулась.
— Ты прав, — сказала она. — Неси в детскую.
Микеле взял коробку. Пошёл наверх.
Детская комната была готова. Стены голубые, потолок белый, на полу — мягкий ковёр. Джульетта подготовила всё заранее.
Микеле поставил коробку на пол. Открыл. Достал детали. Начал собирать.
— Ты умеешь? — спросила Виолетта.
— Нет.
— Тогда зачем начал?
— Научусь.
Она села на стул. Смотрела.
Он крутил инструкцию, прикручивал болты, соединял детали. Иногда ругался сквозь зубы. Виолетта улыбалась.
— Тебе помочь? — спросила она.
— Нет.
— Уверен?
— Уверен.
Он продолжал собирать. Через час кроватка была готова. Не кривая. Не шаткая. Стояла ровно.
— Готово, — сказал он.
— Ты молодец.
— Я мужчина.
— Одно и то же?
— Нет. Мужчина делает. Молодец получает похвалу.
— Ты и то, и другое.
Он подошёл к ней. Поцеловал.
— Спасибо, — сказал он.
— За что?
— За ребёнка.
— Это мы сделали вместе.
— Знаю.
Она обняла его.
В дверь постучали.
— Войдите, — сказал Микеле.
Вошел дон. С конвертом в руке.
— Это вам, — сказал он, протягивая конверт Микеле.
— Что это?
— Открой.
Микеле открыл. Внутри — чек на крупную сумму.
— Отец...
— Не благодари. Это не подарок. Это инвестиция.