Но сказки Морс были совсем другими. В них говорилось о богине Некс, о смелых Охотниках, об оборотнях и ночных плясунах, о ши, которые живут на берегу озера Лаохом, и о царстве мёртвых. Эти истории нравились Корвусу.
- Послушай и узнаешь, - лукаво улыбнулась Морс. - Это очень красивая сказка. И очень древняя, она зародилась ещё до начала Ледяного века.
Это история о дочерях Некс. Вы ведь знаете, что по легенде у Некс было сорок дочерей-змеек? Все они слыли красавицами, но младшая дочь была так прекрасна, что сама луна завидовала ей. И вот однажды на её красоту польстился огненный Феникс, могучий колдун и воин, царь птиц, и похитил девушку. Некс пришла в ярость, но её дочь успела полюбить смелого молодца, поэтому не захотела возвращаться к матери. Влюблённые прожили вместе долгие годы. И когда у них родился сын, он был наполовину огненным змеем, наполовину огненной птицей. Всё в мире: и вода, и земля, и огонь, и небо - было подвластно ему. Люди назвали его Драконом.
- Я слышал эту сказку, - вставил Гай. - Кажется, Дракон, когда вырос, стал очень жестоким, и его убил первый рыцарь.
- Да, он был жестоким, но в то же время прекрасным... - мечтательно протянула Морс. - По натуре он был огненным змеем, истинным внуком Некс, но его птичьи крылья могли покорять небеса. Помесь змея и птицы...
- Так не бывает, - отрезал Брен. - Змей - это змей, а птица - это птица. Они несовместимы.
Морс улыбнулась.
- Конечно, не бывает. Это всего лишь сказка.
***
Ночь плавно опустилась на башни Беспалых и мрачное строение между ними. Морс вернулась к своим делам, и парни разбрелись с кухни. Кто-то лёг спать, кто-то решил сыграть на ночь в картишки, а кто-то - повторить лекции Цитуса. Корвус в одиночестве вышел на улицу.
Приходилось признать, что сказка Морс произвела на него впечатление. В ночном небе ему слышался негромкий шелест крыльев и чудился узкий змеиный силуэт, извивающийся меж звёзд. Помесь змея и птицы...
В такую ночь решительно не хотелось спать. Оглянувшись, чтобы удостовериться в отсутсвии свидетелей, Корвус легко перемахнул через чугунную ограду, окружающую территорию школы, и скрылся за деревьями. Шёпот листьев над головой манил его забыть о правилах и пуститься на поиски приключений.
Вообще-то ученикам запрещалось выходить за ворота без позволения наставников. Это правило выполнялось неукоснительно, и ворот ученики послушно избегали. Зато популярностью стал пользоваться другой выход - через чугунную решётку, длинные острые прутья которой запросто могли проткнуть зазевашегося любителя приключений насквозь. Но даже такая опасность не останавливала их, ведь иногда трудно бывает удержаться от искушения побродить по ночному лесу.
Вечером выпал короткий дождь, и влажный ковёр из опавших листьев приятно холодил босые ступни. Корвус оглянулся на светящиеся в темноте окна Беспалых. Если его поймают, плетей или позорного столба не избежать. За время, проведённое им в школе, строгость наставников в вопросах наказания ничуть не уменьшилась. У Корвуса до сих пор не зажили рубцы на спине, оставленные плетью Фортиса, когда они с Гаем попытались стянуть из кладовой бутылку вина.
Но всё-таки кое-что изменилось по сравнению с первым годом обучения. Теперь парни научились реже попадаться. А Охотники уважали правило: не пойман - не вор.
Ночь обступала Корвуса со всех сторон, таинственная и манящая. Ночь, полная шорохов и звуков, доступных лишь уху прирождённого охотника. Корвус бесшумно пробирался меж деревьев, не боясь наступить на змею или встретить ночного хищника. Ни одно существо не причинит ему вреда здесь. Он чувствовал себя хозяином этого леса, хозяином ночи.
Где-то совсем близко сердито заворчал медведь, с ужасным треском ломая сучья. Корвус не боялся его. Если бы зверь захотел напасть, мальчик никогда в жизни бы этого не услышал. Его ворчание означает лишь предупреждение, "не суйся на мою территорию". Да Корвус и не собирался соваться. Он повернул в противоположную сторону, к выходу из леса.
В воздухе плыли дюжины светящихся точек, похожих на волшебные фонарики. Иногда из их скопления доносились звонкие поющие голоса, то весёлые, то грустные. Периодически одна из точек затягивала новую песню, вторая подхватывала её, а потом внезапно всё стихало, и точки начинали буйно метаться кругом, как будто пьяные лунным светом. Ночные плясуны.
Несколько крохотных танцоров заметили Корвуса и стали носиться вокруг его лица, приветливо размахивая руками. Корвус уже научился различать их лица, но никак не мог запомнить имён. Все они были слишком длинными, состоящими из множества повторяющихся слогов, кроме одного-единственного, короткого и звонкого - Медб. Так звали изящную белокурую гномиху, которая без тени смущения уселась на плечо Корвусу и опёрлась крошечным локотком об его ухо.