– Марк. Мальчик, – пояснила я. – Он только что был здесь, и… вода утащила его… утащила волна в море…
Отец сразу же переменился в лице.
– Как он выглядел? – потребовал он.
– Черноволосый, смуглый… в темной полосатой футболке. Черные штаны.
Отец кивнул, огляделся и предложил для лучшего обзора перебраться на балкон. С нашего выступа до ступенек было прыгать недалеко, но мы потратили на это минут десять, потому что мешала усилившаяся волна.
Мы поднялись по лестнице на балкон и подбежали к перилам, стали осматриваться.
– Надо найти его как можно скорее, иначе останемся здесь на острове, – обеспокоенно сообщил отец.
– Почему?
– Прибыл другой корабль. Он отходит где-то через полчаса.
Двадцать минут поисков не дали никаких результатов. Стало только хуже: пошел дождь. Время уходило, а еще надо было переложить все вещи в мешок…
– Вот он! – воскликнул папа и ткнул пальцем куда-то в скалу под перилами балкона.
Приглядевшись, я поняла, что Марк каким-то чудом очутился на нижнем выступе балкона, и сидел, поджав к груди ноги и прижавшись к соседствующей скале, словно забившись ото всех в угол.
– Марк! Марк! – позвала я его, подбежав к скале, куда упирались перила. Он был под самым нашим носом.
Мальчик поднял голову, и мы увидели его побледневшее лицо, залитое слезами.
– Ты цел? – спросила я, хотя внешне он выглядел невредимым.
Марк потряс головой.
У меня все внутри похолодело.
Он медленно аккуратно задрал футболку, насколько ему позволяла поза, и я увидела черное пятно и неестественную жуткую яму на его грудине.
Я почувствовала, как по моим щекам непроизвольно потекли слезы. Я яростно утирала их, едва сдерживая рвущиеся из груди рыдания, и все не могла оторвать взгляд от детских испуганных темно-карих глаз.
– Мы не сможем его вытащить, – тихо прошептал папа. Выступ находился на два с половиной метра ниже перил.
– Но мы не можем оставить его тут! – отчаянно возразила я.
– У него перелом грудной клетки, – с поразительным хладнокровием сказал отец. – Если поломанные кости сдвинутся при движении, могу пострадать внутренне органы, если они еще при ударе не…
Ни он, ни я не были медиками, но даже нам было ясно, что помимо перелома, у мальчика наверняка ушиб внутренностей и внутренние кровотечения.
На меня накатило чувство полной обреченности. Как будто это не он, а я сижу там, и мою судьбу решают чужие люди. Я сжала каменные перила, почувствовала, как разодрала обо что-то кожу, но это было сейчас ужасно неважно. Надо что-то делать, нельзя так…
Я зажмурила глаза, пытаясь прийти в себя, и в этот же момент раздался пронзительный детский вскрик, меня снова окатило водой. А когда я открыла глаза, Марк уже не было на месте. Ни в воде. Нигде. Море утащило его в свои глубины.
Конец