В те дни в барах не звучала музыка и не слышалось привычного веселого гомона. Да и вообще все жители Ортуэльи, словно соблюдая негласный договор, старались говорить вполголоса. Осенние тучи одна за другой ползли над их головами, оставляя за собой в людских взглядах мутный гнетущий след. Зачастили дожди. И холодная, навевающая печаль сырость словно вознамерилась пропитать не только одежду, но и кожу тех, кто рискнул выйти на улицу. В такие часы земля покрывалась унылыми лужами. После трагедии город напоминал огромное животное – съежившееся и безутешное, которое что-то непрестанно нашептывало себе под нос.
Однажды утром, когда выглянуло слабое солнце и дождь на краткое время утих, Никасио вышел прогуляться и сел на скамейку в самом конце улицы, круто ведущей вверх. После такого подъема ему нужно было передохнуть. И какой-то его знакомый, проходя мимо, с удивлением заметил, что старик как-то странно жестикулирует. По поселку уже ходили слухи, будто Никасио после гибели внука слегка слетел с катушек. Знакомый из самых добрых чувств остановился и весьма любезно спросил, не нужна ли тому помощь. Никасио сердито нахмурился. И с нескрываемой злобой ответил, что да, нужна, и что тот сделает ему большое одолжение, если как можно скорее уберется прочь. После чего, снова оставшись один, вернулся к разговору, который до этого шепотом вел с Нуко.
А занят Никасио был тем, что очень мягко объяснял мальчику: поворачивать назад им уже поздно, и раз они уже вышли из дому с портфелем, книгами и бутербродом, то надо смириться с неизбежным и шагать в школу. Просто ты не должен забывать там об осторожности, не должен ротозейничать. Поэтому выслушай меня внимательно, я дам тебе несколько советов, чтобы ты знал, как следует вести себя еще до взрыва. Ты ведь хочешь остаться в живых, правда, а не попасть в ячейку колумбария вместе с другими детьми из твоего класса?
И Никасио принялся объяснять, что взрыв произойдет сразу после перемены. Внешнюю стену мгновенно выбьет наружу, а пол провалится. Поэтому ты, вернувшись в свой класс, тихонечко спрячься под учительским столом и сиди там, сжавшись в комочек, пока я не приду и не вытащу тебя оттуда. Понятно? Повторяю. Понятно? И запомни: твоя жизнь зависит только от того, насколько точно ты сделаешь все так, как я велю. А когда будешь прятаться туда, под стол, не бойся, что учительница тебя отругает или накажет, потому что теперь я уже могу тебе без утайки сказать: она очень скоро погибнет.
Тут Никасио увидел, что в его сторону движется еще один знакомый, и, предвидя, что тот непременно остановится и заговорит с ним, быстро вскочил со скамейки и со скоростью, какую только позволяли его легкие и ноги, устремился по боковой улице, чтобы найти наконец спокойное место, где можно будет продолжать давать наставления внуку и где никто не станет ему мешать.
Однажды в четверг Никасио появился на кладбище довольно рано утром. И с самой верхней площадки у колумбария сразу заметил, что ниже, рядом с нишей Нуко стоит мужчина в надвинутом на голову капюшоне – высокий, крепкого сложения, лет тридцати или тридцати с небольшим. Никасио не сразу узнал его. И сперва решил, что тот пришел навестить кого-то из детей, захороненных над или под ячейкой Нуко, но на самом деле странный тип не отводил взгляда именно от ниши их мальчика, которая сейчас находилась прямо на уровне его глаз. Как и всегда в таких случаях, Никасио, желавший побыть у колумбария в полном одиночестве, около минуты тайком наблюдал за ним, а потом решил прогуляться по кладбищу и подождать, пока так некстати появившийся посетитель уйдет. Старик не желал вести с кем-нибудь разговоры. Но и неделю спустя он обнаружил того же мужчину на том же месте – и опять на голову у него был надвинут капюшон. И опять Никасио не обменялся с ним ни словом.
В самый первый раз мужчина курил, почти вплотную придвинув лицо к плите Нуко и выпуская дым прямо на защитное стекло. Никасио страшно разозлился. Еще немного, и он отчитал бы наглеца, но сдержался, так как узнал его: парень работал в авторемонтной мастерской, которая, добавим, вскоре из-за кризиса закрылась. Как его звали? Ричи? Да, точно, Ричи. И какого черта тут понадобилось этому Ричи? Зачем он, позвольте спросить, напялил на голову капюшон, если нет ни дождя, ни даже слабого ветра? Но Никасио не стал задавать ему никаких вопросов – не захотел, и все, а когда вернулся, после того как немного погулял между могил, механика и след простыл.