В точности воспроизвести обстановку комнаты Нуко оказалось задачей куда более сложной, чем Никасио думал. Но Мариахе подозревала это с самого начала. На всякий случай она пообещала отцу свою помощь. Хосе Мигель был в это время на заводе и знать не знал, как повернулось дело. Никасио наотрез отказался от ее предложения. Уж как-нибудь я и сам справлюсь. И в конце концов, оценив всю трудность задуманного им плана, обратился на фирму, которая занималась услугами по организации переездов.
Никасио захотел не только в точности скопировать обстановку комнаты Нуко, но и повторить содержимое всех ящиков в шкафу, развесить в прежнем порядке фотографии и прочие мелочи по стенам, расставить на прежние места все фигурки, книжки и игрушки. Но у него не было фотоаппарата, и поэтому он так много времени провел в квартире Мариахе, делая заметки, чертя бесчисленные схемы и что-то зарисовывая. Ты останешься ужинать? Знаешь, если дело будет и дальше продвигаться так же медленно, то я останусь не только ужинать, но еще и завтракать.
Правда, куда больше времени у него ушло на то, чтобы освободить у себя дома комнату, которая после смерти Канделарии быстро превратилась в кладовку. И теперь он распределил по квартире или снес в подвал десятки разных вещей, когда-то принадлежавших жене. А что-то решил просто выбросить, даже если это что-то вызывало у него ностальгические воспоминания. Потом старательно вымыл пол, замазал трещины, покрасил стены в цвет, который, возможно, и не полностью совпадал с цветом прежней детской Нуко, но по крайней мере весьма его напоминал.
Эта подготовка заняла несколько дней, и в результате Никасио заработал себе такой приступ радикулита, что, когда сотрудники фирмы привезли вещи, не мог разогнуться. Пришлось просто указывать им, куда следует поставить самые крупные и тяжелые предметы. А с мелочами он сам разберется позднее. Подлечившись, Никасио сумел-таки справиться с основными трудностями, из-за которых мог провалиться весь его замысел. Но одну проблему решить было весьма непросто. В комнате, отведенной под копию детской, имелось два окна на одной стене, а в прежней спальне Нуко – только одно. Как тут быть? Старик долго раздумывал, и ему пришла в голову мысль закрыть лишнее окно деревянным щитом. А щит он оклеил бумагой и покрасил той же краской, что и стены. Решение было интересным, но результат трудно было назвать безупречным. К счастью, одежный шкаф закрывал половину щита, и Никасио счел, что выполнил задуманное вполне приемлемо.
Он позвонил дочке и зятю и пригласил их немедленно зайти к нему, чтобы оценить результат его трудов. Даже слыша голос Никасио по телефону, легко было догадаться, как он горд собой. Вам только и останется, что поздравить меня. Хосе Мигель, с самого начала в штыки воспринявший план тестя, наотрез отказался участвовать в этом дурацком спектакле, который обернется для него мучительными переживаниями. Мариахе отнеслась к отцовской причуде более снисходительно, поэтому она, хоть и с тяжелым сердцем, но все-таки пришла, готовясь одобрить все, что бы ни увидела. Знаешь, почти невозможно заметить хоть какую-нибудь разницу, сказала Мариахе, не слишком погрешив против истины, как ей казалось. А Никасио тотчас заявил, что отныне внук будет жить с ним. Отец, ты добился того, чего хотел, но умоляю тебя, оставь нас с Хосе Мигелем в покое и не втравляй в свои фантазии. Старик воспринял слова дочери как удар в сердце. Какие еще фантазии, какой, к черту, спектакль! Погляди, потрогай, пощупай! Тут все такое же настоящее, как ты или я.
Мы далеко не сразу узнали, что мой отец взял в привычку каждый четверг – а иногда и в другие дни недели – ходить на кладбище к колумбарию, где захоронен прах погибших в школе детей. И узнали по чистой случайности. Один местный житель, лучше нас информированный обо всем происходящем в Ортуэлье, рассказал об этом Хосе Мигелю. И тот решил, что подтвердились его худшие подозрения: гибель Нуко самым плачевным образом повлияла на голову тестя, точнее определить суть проблемы мой муж, по его же словам, не мог, поскольку не был психиатром. И мы с Хосе Мигелем часто по этому поводу спорили. Я не видела ничего ненормального в том, что убитый горем старик придумывает некую замену привычному общению с Нуко, хотя и слишком увлекается своими фантазиями, да, слишком глубоко в них погружается, но на самом деле вполне адекватно все понимает, и нельзя путать его попытку так или иначе смягчить нестерпимую душевную боль с полной утратой рассудка. После того как мы потеряли нашего мальчика, Никасио часто и по любому поводу стал выходить из себя и вечно искал одиночества, но во всем прочем оставался вполне здравомыслящим человеком, уж вы мне поверьте.