Мариахе стала по два-три раза в неделю приезжать в парикмахерскую и помогать Гарбинье – то утром, то днем, в зависимости от наплыва посетителей. Сперва она мыла и сушила клиенткам волосы, а также выполняла всякую мелкую работу, какую обычно доверяют ученицам, – главным образом потому, что чувствовала неуверенность, поскольку уже несколько лет, как не занималась этим делом и какие-то навыки могла утратить. Подруга ее подбадривала, и со временем Мариахе стала браться и за более сложные вещи, хотя и не без опаски, но на самом деле справлялась с ними без малейших затруднений. Правда, как и в самом начале, отказывалась брать плату за свою помощь. Знаешь, я ведь прихожу сюда только потому, что не хочу сидеть дома одна.
И вот как-то раз Гарбинье знаком поманила ее в кладовку, где их не могли слышать ни Лурдес, ни клиентки, и там спросила в лоб, что с ней все-таки происходит. Ведь причина явно не только в том, что ты не хочешь сидеть дома, думаю, возникла и какая-то другая проблема, не пытайся меня обмануть. Что-то не так с мужем? Едва сдерживая слезы, Мариахе замотала головой. Это из-за сына? Да, в общем-то, из-за сына, но уже не только из-за бедного Нуко. Так в чем все-таки дело? Наша беда еще и в том, что у нас ничего не получается с новым ребенком. Они с мужем, по ее словам, все последние месяцы очень старались, но, как оказалось, впустую. Ничего у них не выходит! И Мариахе призналась, понизив голос, что тайком от Хосе Мигеля съездила в Бильбао и была на консультации у врача. Ну и?.. Там не нашли у меня никаких отклонений. Со мной все в порядке.
Шли дни, и наши попытки становились все более механическими. Можно сказать, что вроде как по обоюдному согласию мы думали исключительно о результате, а не об удовольствии. Гарбинье прочитала в каком-то журнале, что есть позы, при которых мужской орган проникает глубже, и это, по логике вещей, способствует тому, чтобы семя тоже выбрасывалось глубже, и тем самым для сперматозоидов якобы сокращается путь до яйцеклетки. Мне ее советы не показались по-настоящему научными, но, как говорил Хосе Мигель, мы ведь ничего не потеряем, если попробуем. И мы пробовали каждый день, словно речь шла о регулярной гимнастике. Я раздвигала ноги, а он во всю мочь старался. На самом деле, должна добавить, только он один тут главным образом и старался, я же больше была озабочена другим – как бы скрыть горькое чувство вины, которое вызывали во мне его слишком пылкие надежды. Поэтому я, например, запретила ему заранее выбирать имена для будущего ребенка. Почему, maitia? Потому что это дурная примета. Время от времени, будучи в хорошем настроении, он словно подражал зрителям, которые, стоя на тротуарах, подбадривают участников марафона, бегущих по дороге, только вот подбадривал он свои только что извергнутые сперматозоиды: ну же, ребятки, ну же, поднажмите, не подведите и на сей раз! Потом, лежа рядом со мной, он шептал нежные слова и никогда не забывал перед сном поцеловать в щеку или в лоб. Эти его очень звонкие поцелуи доставляли мне удовольствие еще и потому, что благодаря им наши ежедневные старания зачать ребенка отчасти переставали казаться всего лишь животным актом. Потом он поворачивался на другой бок, и так как на заводе всегда страшно уставал, мгновенно засыпал, о чем я догадывалась по его дыханию.
Честно вам признаюсь: у меня была только одна цель – получить передышку в этой нескончаемой сексуальной повинности. Вот почему, едва мы сели ужинать, я вдруг сказала Хосе Мигелю, что у меня появилось подозрение, самое чудесное из всех, на какие мы только могли надеяться. Ты и вправду думаешь, что беременна? Но я попросила его набраться терпения и спокойно ждать, пока можно будет сказать наверняка. В принципе, сейчас есть лишь один признак – довольно долгая задержка месячных. И я сочла уместным объяснить мужу некоторые вещи относительно устройства женского организма, однако слишком углубляться в детали мне не пришлось – Хосе Мигель так возликовал, что почти не слушал меня. Начиная с того вечера я стала подпитывать его надежды, лишь бы хоть на какое-то время избавиться от постельной суеты. Ладно, потом, когда сочту момент подходящим, сообщу, что месячные у меня начались опять. Однако, хорошенько все обдумав, я план действий изменила. Да, полностью изменила этот свой первоначальный план. Уже несколько дней спустя я сообщила ему, что сходила к врачу и там беременность мне подтвердили. А вот Гарбинье назвала мое поведение жестоким и осудила меня. Ведь рано или поздно, сказала она, Хосе Мигель узнает правду, и для него это будет страшным ударом. Да, только вот удара ему не избежать в любом случае. А я больше не желаю тратить время и силы на то, что на самом деле для нас недостижимо. Откуда тебе известно, что недостижимо? Значит, известно. И моя подруга, будучи человеком не только деликатным, но еще и умным, от дальнейших расспросов воздержалась.