Но только не у Мартина, он-то любил органную музыку. Но другим уже больше хотелось самим поговорить.
Поскольку на второй день непрерывной игры люди уже не выдерживали, кто-нибудь сердобольный предательски вырубал Ханзена, подкравшись к нему сзади. Что неблагоприятно сказывалось на его и без того уже повреждённом черепе. И что, опять же, означало, что Ханзен с ещё большим рвением стремился к органу и проявлял ещё большую выносливость в игре. Заколдованный круг, известное дело.
Мартин осмотрел найденный череп Уле-Бродяги и сказал:
– Он не упал, не убился, нет.
Мужчины посмотрели на мальчика.
– Надо это дело исследовать, – сказал Мартин.
Мужчины переглянулись.
– А чего ты собрался тут исследовать? Он же однозначно мёртвый.
– Узнать, отчего он умер, – сказал Мартин.
– Ну, как раз оттого, что упал, – прибавил Зайдель.
Мартин помотал головой:
– Тут дырка. Здесь, сбоку, – и он указал на дырочку. От неё расходились лучами ломаные линии. Как бывает, когда прорубаешь во льду отверстие, а лёд вокруг него трескается.
Удар, должно быть, пришёлся больно. Кусочки черепной кости даже выкрошились и выпали.
– А ты почём знаешь? – спросил один. – Какая теперь разница, то ли его кто-то ударил, то ли он сам ударился при падении.
Но Мартин был уверен:
– Разница точно есть.
Мужчины задавали ему язвительные вопросы, но Мартин предпочёл на них не отвечать. Ведь он сам не знал. Как бы он мог объяснить, что разное насилие по-разному сказывается на черепе? Он должен был это доказать, чтобы ему кто-то поверил. Он должен был это доказать, чтобы это было наконец доказано.
Эта мысль полностью захватила его. Ему потребовалось немедленно раздобыть два по возможности похожих черепа.
Он встал и ушёл, не попрощавшись.
9
Небо такое светлое и холодное – как льняная холстина.
Мартин шёл до тех пор, пока под ноги ему не придвинулся лес. Он поднял голову и увидел, что оказался в окружении елей. И тут сообразил, где можно найти два черепа.
Вот это место. Каждый о нём слышал, и каждый старался держаться от него подальше. Скотомогильник. Деревня потеряла уже бесчисленное множество голов скота, которые словно по мановению колдовской руки отбивались от стада и прямиком шли к скотомогильнику. Там была расщелина. Ровно семь метров глубиной. Животные падали туда, как будто разом лишившись всякого чувства опасности. Или даже искали её. Кто же мог сказать, а вдруг все эти овцы, козы, бычки и тёлки издыхали там, внизу, с ощущением полного довольства и блаженства? По крайней мере, ходили такие разговоры. Мартин, однако, не знал никого, кто бы побывал там, внизу. Не знал и того, в какую сторону ему направиться, но оказался тем не менее на верном пути и уже чувствовал, что расщелина где-то близко. В лесу вдруг погасли все звуки. Надо было приходить сюда со своими.
Петух забеспокоился. Завозился под рубахой у Мартина. Тот извлёк птицу и посадил её на плечо. Но и здесь петух вёл себя нервозно.
– Что это с тобой? – спросил его Мартин.
Петух встопорщил перья и нахохлился.
Мартин понял.
– Но я должен, так надо, – сказал он петуху и шёл дальше, прижимаясь ближе к кустам и глядя под ноги, ища места, где снежный покров был нарушен следами скота. Эти следы не перекрещивались вдоль и поперёк, как обычно бывает, а шли как по линеечке в одну сторону, и мальчик направился по этому следу.
Наконец он очутился на краю расщелины. Поначалу даже не мог осмелиться, но потом вытянул шею и заглянул вниз, в пропасть. Вид её оказался не настолько страшным, как он ожидал. Он был скорее странным. Снег, перемешанный со старой листвой, а посреди листвы кости животных.
Пока Мартин разглядывал, петух оттолкнулся от его плеча и отлетел на несколько метров. Мартин из-за толчка потерял равновесие и чуть не сорвался вниз.
– Что это с тобой? – опять спросил мальчик.
Петух прыгал вокруг и ронял перья, они оставались лежать на снежном покрове. Наверное, он испугался.
Мартин протянул к нему руку, но петух отпрыгнул в сторону.
– Но мне придётся туда спуститься, – сказал мальчик. Петух стоял поодаль. – Ничего страшного не будет, – успокаивал птицу Мартин, хотя сердце у него сжалось. – Мне всего лишь надо оттуда кое-что достать. Это важно.
Он стал высматривать более пологое место. Наконец выбрал спуск у дерева, корни которого свисали с обрыва, – за них можно было держаться. Мартин рассчитывал спуститься, повиснув на руках и перебираясь всё ниже, но обрыв этого не позволил. Уже с первой попытки он поскользнулся и немного скатился сидя. Дальше любой его шаг был шагом в пустоту. Его охватила паника, потому что скольжение ощущалось не как падение под действием силы тяжести, а так, будто какая-то совсем другая сила стягивала его за ноги вниз. А сама пропасть как будто радовалась и ликовала, что заглатывает его. А что, если и впрямь земля под ним разверзнется и поглотит его?