— Ну, вот видишь, — насмешливо заметил он, — теперь ты сам спрашиваешь «почему?». Ты, которого никогда не интересуют причины. В этом все дело. Остановись здесь. Ступай навести своих друзей в локации… А я пройдусь до города пешком.
— Но зачем идти пешком, когда можно подкатить с шиком? Тетушке будет приятно.
— С шиком… — Тимоти рассеянно оглядел жалкую кабину дядюшкиного кара. — Спасибо, очень тебе благодарен. Но высади меня здесь, пожалуйста, я пройдусь пешком.
— Я тоже хотел повидать Рози.
— Отлично, ты можешь подъехать попозже… Давай соберемся и вместе пообедаем, ровно в час.
Это прозвучало приказом, и дядя, тотчас позабыв о том, что он, собственно, старше, покорно согласился.
Тимоти взял футляр с флейтой и пошел по велосипедной дорожке. Он рассчитывал добраться до дома за камедными деревьями, как раз когда доктор сядет пить свой утренний кофе.
Это было возвращение. К доктору Вреде, к проповеднику Ван Кампу и миссис Ван Камп, к старшему констеблю Бильону, к своим собственным соплеменникам в локации, которые, сложившись, добавили недостававшие двадцать фунтов на проезд до Лондона, и к Мадзополусу, новому владельцу греческой лавки, который, все тщательно взвесив, как нельзя ко времени внес в общий фонд целых двадцать пять фунтов, чем завоевал доверие и уважение Ван Кампов и чистосердечное одобрение Бильона, первого человека в бракплатцской полиции.
Побывав в Лондоне, Тимоти смотрел на эту деревню новыми глазами, она представлялась ему на больше, чем разъездом, затерявшимся в стороне от оживленных дорог. Но, пройдя по главной улице, и он заметил бы, что по двухэтажному фасаду универсальной торговли Фермааков протянулись новомодные витрины из зеркального стекла — предмет гордости владельцев, что надстроено здание отеля, что на месте ветхозаветной бензоколонки теперь под рифленым навесом на бетонных колоннах вызывающе гордо красуются четыре бензозаправочных агрегата новейшей системы, а блестящие краски греческой лавки слепят глаза…
Однако в стороне от главной улицы ничего не изменилось. За углом универмага Фермааков, как прежде, как всегда, лениво покачивалась на единственной петле рассохшаяся дощатая дверь амбара для зерна. В шарнире, которым другая петля когда-то навешивалась на болт, свили гнездо осы; сваленные с подводы как попало мешки с зерном бросали в темное чрево амбара. Безучастные ко всему и загадочные, стояли за лавками и магазинчиками старинные домишки обывателей, притворяющиеся равнодушными к особнякам в стиле модерн, протянувшимся своими полакровыми участками-щупальцами в поля на южную сторону.
Тимоти не пошел главной улицей, для этого еще будет время, а стал пробираться кружным путем.
Горбатые тротуары окраины были пустынны, В замшевых туфлях на ребристой подошве шагалось легко, как в вельдсконах из сыромятной кожи.
Он спустился по третьей улице до конца и вышел к боковым воротам докторского дома, совсем как в давнее-предавнее время.
Рози в кухне наливала в белую чашку крепкий черный кофе. Он постучал. Она отворила дверь. В первую секунду замерла с открытым ртом, а потом обрушилась целым потоком слов, раскрыла объятия и драматическим жестом прижала его к иссохшей груди.
Она называла его малышом и все не отпускала. Совсем как мать.
Потом она отстранила его от себя на шаг, чтобы полюбоваться со стороны. И одобрительно закивала головой. Ей понравилось, каким он стал. Слава богу, и осанка хорошая, у него вид человека, который что-нибудь да значит. И скромность. У нее отлегло от сердца. Она так боялась… Чего только не рассказывают о молодых людях, которые растут на чужбине, вдали от своего народа и вырастают с гордыней неуемной, идущей не от большой души!
Он выглядит великолепно. Сказать ему, что и у нее будет премилый вид на его концерте? Признаться сейчас или подождать, пусть это будет для него сюрпризом? Благоразумней все-таки побороть искушение.
— Как ты доехал с этим Никодемусом, надеюсь, благополучно?
— Да. У него неподражаемая манера водить автомобиль.
— Неприятностей не было?
Он пожал плечами. Зачем ей знать?
— Да так… ничего особенного. Нас остановил полицейский патруль. Они ищут кого-то.
Она фыркнула.
— Полиция! Пусть попробуют тебя тронуть…
— Ну и что? И что ты сделаешь?.. Не будем об этом. Я здесь. А доктор, он дома?
— Конечно. Ждет свой кофе.
— Он не ожидает меня в такую рань?
— Нет. Но я сейчас скажу ему. — Она заторопилась.
Тимоти задержал ее у двери.
— Нет, нет, не сейчас и не таким образом.
— Но он же захочет увидеть тебя! — разочарованно воскликнула Рози.