3.
3. В возрасте 44 лет у меня начался кризис среднего возраста. Я вспоминал свою старую любовь Анну и старого друга Гэри, который умер у меня на глазах. Я понял, что по факту никем не являюсь. У меня был всего один друг и бизнес, который приносил мне деньги. Но это не то, чего я добивался изначально. В один из дней моей депрессии я решил сходить на квартирник, где меня встретил робот-дворецкий модели HU-981. Люди действительно заменили свои чувства на бездушные железные баки. Я всегда считал это утопией, но почему-то сейчас до меня дошло, что это гибель для чувств людей. Больше не было тех моральных ценностей, которые были столь важными для жизни раньше. Люди даже перестали здороваться со временем, просто начиная разговор. Но ведь так важно дать понять собеседнику, что ты рад встрече, что ты ждал этого и хочешь с ним пообщаться. Когда я прошел в зал, все начали восторгаться мне как успешной знаменитости, но никто не порадовался мне как старому другу. Я всегда хотел славы, но я не знал, что чем ты успешнее, тем менее значим как человек. И, к сожалению, это уже не повернуть в обратную сторону. Если я просто откажусь от всего этого и стану жить обычной жизнью, то об этом пустят сплетни и все будут смотреть на меня косо. Родители всегда говорили мне, что сделанное не изменить, но я никогда их не слышал. Вернее слышал, но не слушал, это всё же разные вещи. Как же они были чертовски правы. Музыка игралась теперь не руками, а обычными аудиосистемами, такими же бездушными, как и все нынешние люди. Я оделся и вышел, долго слонялся по парку до самой темноты. Тени фонарных столбов напоминали мне мою жизнь. Сам по себе столб был весьма короткий, но под искусственным освещением казался крайне длинным. Через каждые 3 столба стояли видеокамеры, записывающие происходящее в парке. Я чувствовал себя в безопасности под этими камерами, однако зря. Из-за ивы, под которой я любил играть на гитаре, неожиданно выбежал человек в маске с ножом. Я думал, что это шутка моего знакомого, но нож полетел в меня. Я служил в армии и знал, как можно его выхватить. Я скрутил его руку и выбил орудие из его руки, после чего поднял его и ударил нападающего в шею. Это был фатальный удар, который превзошёл все нормы самозащиты. В порыве чувств я стянул с человека маску и узнал в его лице одного из тех, кто был в моей хоккейной команде. Это был Андрей Добров, наш защитник. Не знаю чем я ему не угодил, но уже и не узнаю, ведь он мёртв. Я убил человека. Живого, мать его, человека.Камера замигала красным, из-за чего я попытался скрыться, но был пойман в первом же дворе.
4.
Судили меня по всем правилам, как оно и должно быть. Я не стал нанимать адвоката, осознавая всю полноту своей вины. Меня отправили в Сибирскую тюрьму. Тогда тюрьмы стали более цивилизованными, а Сибирь была заселена не хуже запада. По прибытию меня обрили налысо, выдали бельё и отправили в камеру. Этот фрагмент книги будет описан максимально подробно, ведь он весьма захватывающий. Как только я зашёл в помещение с заключёнными, у меня спросили за что я сел. Сокамерники достались адекватные и, услышав мой ответ, спросили у меня раскаялся ли я, на что я ответил положительно. Существует множество мифов, что в тюрьмах сидит так называемое быдло, но это не так. Во время знакомства с моими новыми друзьями на следующие 6 лет я узнал, что один из них - богатый программист, который взломал сервера правительства, второй - политический заключённый, разбирающийся в политике как в своих пяти пальцах. От него я узнал очень много информации, которую получил бы при обучении в высшем государственном учреждении. Вы не поверите, если я сейчас назову имя третьего заключённого. Это был Джек. Как оказалось позже, он был из России и скрывался от армии в США, откуда поехал с нами в Лондон. Я был очень рад увидеть его здесь, ведь я понимал, что здесь мне будет на кого опираться. Я смотрел на его лицо, которое покрылось морщинами. Он смотрел на меня. Мы оба понимали, что знакомы, но боялись ошибиться, мало ли что увидишь в безвыходной ситуации. Когда мы всё же поняли, что ошибки быть не может, мы подошли друг к другу и крепко обнялись, как это делают друзья, разлученные на пару десятков лет. Джек сел за разбои. Да и звали его вовсе не Джек, а Митька, имя Джек он взял себе для того, чтобы мы ничего не заподозрили. За год тюремной жизни мой срок уменьшили до 5 лет, а срок Митьки до 3 лет. Мы решили, что нельзя прожигать свои годы в этом месте и было принято решение сбежать. К нашему плану мы подключили двух других наших сокамерников. Политик должен был договориться через робота надзирателя с начальством тюрьмы о том, что нас нужно перевести в камеру рядом с прачечной, ведь он плохо ходит, а работает как раз в этой самой прачечной. После того, как нас перевели, мы должны были скрутить абсолютно все вентиляции и спрятать в нашу камеру, которая как раз находилась рядом. Через вентиляцию мы планировали попасть в комнату охраны, где программист должен был создать постановление из министерства о том, что нас всех нужно перевести на домашний арест и отправить на факс, к которому мы с Джеком отправились бы с печатью руководства. План был идеальным и через неделю мы его запустили. Для удобства перечислю вам имена тех, кто был в нашей камере. Политик - Андрей, Программист - Женя, ну и мы с Митькой вам уже знакомы. Андрею удалось договориться с начальством о переносе всех нас в камеру рядом с прачечной, откуда мы в течение недели потихоньку вытаскивали все вентиляционные заглушки, которые мы откручивали кончиком утюга. Когда все заглушки были сняты и спрятаны, мы залезли в кабинет охранника и осуществили план с факсом. Во время того, как я с Митькой бежал к месту назначения, чтобы поставить печать, мы встретили охранника. В наших руках была печать и он спросил о том, что она у меня делает. Я же сказал, что это печать из прачечной, которой мы решили пометить своё бельё, за которым мы как раз и направляемся. Этот идиот не стал перепроверять печать и просто отпустил нас. Спустя минут 5 мы дошли до факса, достали документы, поставили печать и положили на стол. Ещё около пяти дней мы работали в прачечной, параллельно скрывая все следы нашей работы. По истечению этих пяти дней в нашу комнату вошёл охранник, который сказал, что нам нужно собирать вещи и мы можем быть свободны. Мы с Митькой собрали все наши вещи, попрощались с Андреем и Женей и двинули на вокзал, где я купил билеты в Питер, оплатив их своей карточкой. Я не стал предупреждать Ивана о своём скором возвращении, решил устроить сюрприз.