Ей было хорошо с Вадимом, о Милочке, об её интересе к нему и его увлечении ею они не говорили, без того находилось немало тем для разговоров.
Оба были словно в наваждении: никого и ничего вокруг не замечали, мир для них сузился до них двоих; когда были рядом, тогда и сияло солнце, и счастье, и радость заполняли весь свет.
Девчонки в классе разделились на две группы. Одни обвиняли Тинку: как она посмела разбить дружбу Вадковского с красавицей Ланиной, теперь Милочка ходит сама не своя, страдает и, как утверждает Аленка, даже плачет! Другие, в их число входила Быкова, уверены были, что Вад по-настоящему влюбился в Тинку ещё на уборке картошки, а за Милочкой стал ухаживать назло ей, потому что думал, что Тинке нравится Кузнецов.
- Я сразу заметила, какие пламенные взгляды он стал бросать на Тинку в колхозе, когда я отказалась с ним ходить, - самоуверенно заявила она, -только такие влюблённые в себя люди, вроде Милочки, могли не увидеть эти взгляды. Ему страшно нравится Маслёна. И Вилька об этом говорил, а уж он ничего, что касается Маслёны, не упустит.
Вилька в третьей четверти бросил школу, собрался поступать в техникум летом, теперь никто не задирал Тинку на уроках. Всё же ощущение напряжённости её не покидало. Она явственно чувствовала неприязнь бывших подружек.
Если бы не их укоряющие взгляды, счастье её было бы беспредельным и глубоким. Ей очень хотелось жить с ними в ладу. Тинка жалела Милочку, которая, видно было по печальным глазам, страдала. Тем не менее ничего не могла поделать: отказаться от Вадима, как требовала от неё Алёнка, было выше её сил.
Раньше Тинка сомневалась в существовании любви, особенно после неудачного увлечения Русланом. В то же время тайная мысль жила в ней, что настанет день, и она встретит парня, который заполнит собой её сердце и мысли. И дождалась.
При общении с Вадимом душа её расцветала. Хотелось делиться с ним сокровенным, и неудобства, что с парнем говорит, а не девчонкой, не чувствовала, всё он понимал правильно, хотелось также слушать его бесконечно и смотреть в его красивые тёмные глаза, взгляд которых при встрече с её глазами становился нежным и тёплым.
Может, это любовь? Похоже, так и есть. Тогда что у неё было к Руслану? Скорее всего, простое увлечение. Руслан стеснялся её, а Вадим открыто признал перед всеми, что увлечён ею, не боится показывать, что она ему нравится, и ухаживает за ней, как за дамой своего сердца. Школьную сумку несёт, в кинотеатре подходит без стеснения, покупает билеты, правда, она заставила его брать деньги, заявив категорично, что иначе не будет ходить с ним в кино. И не пошла бы. По её мнению, каждый должен за себя платить сам. Неважно, что он парень, неважно, что его семья обеспеченнее, чем её.
Ей стыдно принимать подачки, и она не будет их принимать. У неё тоже есть свой доход: Софья ей платит за мытьё полов. Тинка бы не брала с неё деньги, да Софья её убедила, что ей неудобно каждый раз обращаться об услуге без взаимной выгоды. А пенсия у неё хорошая.
Открыв дверь класса, она застыла на пороге, отыскивая глазами Вадима: он её в этот раз не встретил на перекрёстке, обещался Петрову прийти пораньше, чтобы тот успел списать задачи по физике.
Тут же её взгляд натолкнулся на откровенно радостный Вадковского. И что-то сверкнуло у неё внутри, разорвалось и разделилось на мелкие цветные искры. Тинка почувствовала себя на седьмом небе. Как-то Софья сказала: «Когда переполняет счастье, следует отдаться его течению, грех – сопротивляться». И она отдалась течению счастья, значения которого до сих пор ещё для себя до конца не уяснила.
Просто хорошо ей – и всё! В душе запела мелодия.
- Ты мне нравишься. Когда я вижу тебя, во мне начинает звучать мелодия, - сказал он ей вчера.
Теперь возникает эта мелодия и у неё. Звучит независимо от неё.
Усевшись за парту, Тинка достала учебники, первый урок оказался историей, а не физикой, как значилось в расписании.
- Я сяду с тобой, - послышалось рядом. – Иноземцева заболела. – Вадим сияюще улыбнулся своими глазищами, на щеках вспыхнули ямочки.
Весь день они были словно на другой планете: ничего не замечали вокруг. Учителя одёргивали их, а они переглядывались, перешептывались, сосредоточены были только на своём. На истории Ляпустиха даже их чуть не выгнала, но не рискнула выставить Вадковского за дверь – всё же отличник, да и бабушка, главный врач больницы, может возмутиться.