В школе Тинка уже предупредила всех, к кому успела привязаться, что уезжает. Здесь её знали как спокойную тихую девочку, она сама себе удивлялась, что не выходила из себя по пустякам и научилась владеть собой. Классный руководитель 9 «е» выписала ей из журнала оценки, их заверила печатью директор, конечно, без Алексея Кравченко тут не обошлось, он всё провернул быстро. Вечером накануне отъезда Алёша позвонил ей и попросил выйти во двор.
От его поникшего вида веяло грустью, словно он расставался с дорогим человеком.
- Ты классная девчонка, - сказал непривычно серьёзно Алёша на прощание, - совсем как парень, не ехидничаешь и не кокетничаешь, умеешь слушать и не командуешь, как все девчонки делают, когда начинаешь с ними дружить, жаль, что уезжаешь! - И сунул ей в руки на память толстую книгу. Тинка лишь в машине, когда они с отцом ехали в Караяр, рассмотрела - это был новенький справочник по журналистике.
Глава XVIII
Утром она едва не проспала на уроки. Добрались до дома почти в полночь: машина дорогой барахлила, и отцу то и дело приходилось её ремонтировать. Наконец-то дома! Тинка сильно соскучилась по матери, сестрёнкам и Федорику. Он уже спал, но, услышав её голос, тут же соскочил и прижался разгорячённым тельцем к сестре.
До уроков времени оставалось совсем немного, и она не стала заходить к Милочке, скорее всего, подружки уже где-то на полпути в школу. Гору преодолела буквально за десять минут, а в класс влетела как раз со звонком.
Усевшись за парту рядом с искренне обрадовавшейся ей Галочкой Иноземцевой и поздоровавшись с Милочкой и Алёнкой, Тинка с нетерпением посмотрела туда, где сидел Вадим. Поймав его взгляд, тихонько поприветствовала его рукой. Он кивнул, но не улыбнулся в ответ, хотя она послала ему радостную улыбку. «На перемене поговорим», -мысленно прошептала ему Тинка.
Первым уроком была история. Ляпустиха, заметив Маслову на прежнем месте, не упустила случая привязаться к ней.
- А тебе разве разрешили после такого длительного отсутствия посещать школу? У тебя же в журнале в эту четверть шаром покати! - не без ехидства поинтересовалась она.
- Я в Свердловске ходила в школу, мне дали справку о полученных отметках, - спокойно ответила Тинка, удивляясь самой себе, что не почувствовала ни обиды, ни раздражения на насмешливый тон учительницы. Всё-таки месячное пребывание в другом городе научило её держать себя в руках, а язык - за зубами, не вспыхивать по пустякам.
- И какую вы тему по истории изучали последней? - не унималась Ляпустиха.
Бросив взгляд на доску, Тинка прочла, что им предстояло изучать сегодня на уроке, - историня имела привычку ещё до звонка записывать новую тему. И с радостью заметила: тема оказалась знакомой, как раз накануне отъезда из Свердловска за неё Тинка получила пятёрку - смело назвала её.
- Чудесно! - произнесла ликующе историня. - Наверняка ты помнишь что-нибудь из этой темы, может, расскажешь нам всем. - Нельзя было сказать, что Ляпустиха недолюбливала Маслову, просто она не испытывала привязанности ни к кому из учеников, к тому же, похоже, работа в школе сидела у неё в печёнках; своё раздражение историня вымещала на любом, кто под руку попадёт.
В этот раз под руку ей попалась Тинка.
- Ну, что молчишь, давай начинай, - своим скрипучим грудным голосом торопила её историня. - Или язык проглотила? А может, ты в Свердловске дурака валяла, а нам тут соврала, что училась?
Тинка покачала головой, стараясь собраться с мыслями. Впрочем, ничего из этой темы ею было не забыто, мгновенно в голове промелькнуло всё, что рассказывала на уроке в Свердловске. И тут её язык как бы сам собой начал вспоминать, выделяя самые важные места.
Легко говорить то, что раньше рассказывалось, идти будто по проторённой дорожке. Все в классе замолкли и с удивлением уставились на неё. Когда она собралась перейти к другому вопросу, на который хотя не отвечала в Свердловске, но хорошо готовилась, Ляпустиха, вспомнив, что это ей следует объяснять новую тему, а не Масловой, недовольно перебила её:
- Хватит, достаточно, вижу, ты вызубрила этот урок, садись на место! - И обратилась к классу: - А теперь все мы приступим к его изучению.
- А пятёрку! - громко протянул Серёга Петров.
- Тебе, Петров? За что это? - будто не поняв намёка ученика, холодно произнесла учительница.