Капитан Маслов не перебрался по двум причинам, первая, Потому что он тут капитан, а в других местах у него не факт что будет офицерская должность. Ну и ингаляторы проще всего достать именно тут. Ибо все дефицитные товары в первую очередь попадают сюда, а отсюда уже растекаются куда получится.
Кроме нас в гости пришли несколько коллег капитана, включая сержанта Кругова и его жену.
После праздничного ужин: жаркое с картошкой фри и салатом, кое — какие консервированные продукты, чай с печеньем и домашняя выпечка.
Маша и Селена принялись вначале играть в «кто быстрее» где требовалось бросая кубик перевести свои фишки в «домик», потом они вместе играли с Грелкой, а потом решили построить для мышонка лабиринт с вкусняшкой в конце и посмотреть как он будет искать путь.
— А кот мышку не съест, — спросила тётя Света.
— Вряд ли, — ответил я, — они друзья.
— Вот блин, — удивился Кругов, — где ж вы кота нашли-то. Мой брат кладовщик, так говорит мыши просто одолевают, у него есть приблудная кошечка, так не справляется. Ей бы подмогу.
— Увы, — ответил я, — Грелка помочь не сможет он с мышами дружит. Разве что по весне познакомить Грелку с той кошечкой.
Поиграв с мышонком, Маша достала карандаши и бумагу, но Селена призналась, что не умеет рисовать. Тогда Маша вынула книжки-раскраски.
На Селену посыпались куча вопросов как она умудрялась выживать на Пустошах. Впрочем мы заранее заучили адекватную легенду про погибший поселок на той стороне мегаполиса и Воронки.
В целом вечер прошел замечательно: я впервые услышал как смеется Селена. Раньше мне это не удавалось потому что анекдотов, которые я рассказывал, она попросту не понимает.
Я же обсудил с Масловым и Круговым варианты сопротивления Альянсу.
— Я только не очень понимаю, — сказал Кругов, — В чем вообще проблема. У Альянса есть кое-какой уровень технологий и медицины почему все так против присоединения.
— Потому что мы люди, существа социальные и территориальные это наша территория и мы не хотим видеть тут чужаков. Возьми тех же павианов, они дерутся за территорию и гоняют чужаков.
— Но мы же не обезьяны, — возразил он.
Я ухмыльнулся.
— Знаешь, как передвигается стая павианов? В центре, вожак, самки детеныши. Впереди авангард, позади замыкающий отряд, по бокам боевое охранение. Ничего не напоминает?
— Ну прям армия в походе…
— Вот о-то и оно. Недалеко же мы от павианов ушли. Но то павианы… как-то раз провели исследование, в ходе которого дали некоторой популяции капуцинов, обитавших в лабораторных условиях, такие концепции, как «работа» и «деньги». Эквивалентом работы служил рычаг, довольно тугой, и за одно нажатие на него обезьянка получала один круглый металлический жетончик. Этот жетончик можно было обменять у «человека-продавца» на вкусняшки. Капуцины хоть и сильно уступают высшим приматам в интеллекте, но очень быстро разобрались в этой новизне, и дальше начинается самое смешное и самое печальное. Обезьяны полностью освоили концепцию денег, механизмы купли-продажи и колебание цен, научились «читать ценники». И оказалось, что их поведение просто до боли похоже на человеческое. Капуцины сразу же разделились на категории «трудоголиков», которые пытались заработать побольше, нажимая рычаг до изнеможения, «лентяев», которые работать не хотели или работали совсем мало, и «грабителей», которые пытались отнимать деньги у других. Капуцины стали беречь деньги и прятать их в тайники, словно это и есть еда. Они продемонстрировали полнейшее подобие человеку в вопросах выбора товаров. Так, поначалу кислые яблоки и сладкий виноград стоили одинаково, и капуцины покупали только виноград. Затем виноград подорожал, и обезьяны с неохотой перешли на яблоки. Имели места даже попытки «фальшивомонетничества», когда одна обезьянка пыталась заплатить не жетоном, а круглым срезом огурца. Апофеоз всего этого — нападение капуцина на человека с целью отнять запас жетонов, что можно считать первой попыткой ограбления банка, совершенной не человеком. А это на секундочку капуцины, самые примитивные из мартышек. Ну или Коко и Майкл — пара горилл. Гориллы изучили амслен и общались на нем между собой. Однажды Майкл сломал куклу Коко, и она назвала его, цитирую, «плохой грязный туалет». Само собой, что никто и никогда не учил Коко ругаться — она просто знала эти слова. И самостоятельно додумалась составить их в комбинацию и адресовать бойфренду. Конечно, это была очень умная горилла: Коко умела мыслить абстрактно и рассказывать о своем прошлом, о детстве, проведенном в саванне. Но факт есть факт: ругательство не изобретено людьми. Так что большой вопрос далеко ли мы ушли от обезьян.