Пролог на Земле
«Quae medicamenta non sanant, ferrum sanat; quae ferrum non sanat, ignis sanat; quae vero ignis non sanat, insanabilia reputari oportet.» * (лат. «То, чего не исцеляют лекарства, исцеляет железо; чего не исцеляет железо, исцеляет огонь; то же, чего и огонь исцелить не в силах, следует считать неизлечимым.»)
Один из сохранившихся афоризмов Гиппократа из Коса.
Пролог на Земле
- Ты совсем ку-ку, да?
Рыжие веснушки во все лицо, рыжие ресницы, светло-рыжие космы падают на глаза. Очень высокий, очень худой, громогласный. В руке держит что-то… Ах, ну да, отломанный кусок автомобильного зеркала.
- Это еще что значит? Вот как, как посреди чистого поля можно устроить вот такое? Чем ты его срезал, ушлепок?
Рука рыжего тянется дать подзатыльник, и тощий подросток невольно отшатывается, стукаясь затылком о резную деревянную колонну. Одну из тех, что якобы поддерживают крышу его дома. Отчего дома, как обожают писать в этих дурацких книжках про американский Юг… Вранье сплошное. Он одну уже подпиливал у основания, надеялся, что крыша у входа обрушится на Этого. А ничего не случилось. Стоит, как вкопанная. Зря старался.
- Марш домой. Неделю никуда не смей носа высовывать, ясно?
Куда уж яснее. Видал я эти угрозы. Вон он, лес, прямо за домом. Подумаешь – зеркало сбил. Так я тебе и рассказал, как. Раз сам не понимаешь. Ну, катались мы с Филом по полю, попробовали проехать между кривых осинок… Почти проехали даже. Полтора дюйма не хватило. Машина-то цела, а зеркало – мелочи это. Правда, длинный за свой «Корвет» удавиться готов. Машина, конечно, знатная, и затонировал он ее так, что залюбуешься, – все-таки не зря салон-то держат они с мамой. Руки у него на месте, когда не пьет и их не распускает.
Парень вздыхает, независимо сует руки поглубже в карманы потертых джинсов, и чуть пожимает плечами, мол, слышу. Рыжий щурится недобро и становится неуловимо похож на крысу.
- Кому сказано? Мотай наверх, и за уроки. А это… - в парня летит все тот же отломок пластмассы, – из своих карманных денег заменишь. Гонщик чертов на мою голову.
Черный, неправильной формы кусок пластика с овальной пластиной зеркала, не долетев до цели, грохается на пол перед дверью. Зеркало разлетается сверкающей крошкой. Подросток не спеша разворачивается и наконец-то смотрит рыжему в глаза:
- Семь… лет… несчастий…
Глаза искрятся так, словно их припорошило зеркальной пылью. Рыжий от неожиданности давится рыком:
- Ах ты ж гадё…
Поздно. Скрипучая лестница разражается быстрой дробью – каблуки вверх, лязгает защелка на двери, и – тишина.
Если не считать яростной брани рыжего у входа в дом.
Пролог на Ка-Ро
Пролог на Ка-Ро
На идеально чистом письменном столе старшего воспитателя громоздились черные обломки пластика. Грязного, запачканного землей и травинками. Местами оплавленного. Груда впечатляла как размерами, так и живописным контрастом с белоснежной столешницей.
Перед столом, то и дело бросая взгляд на странный натюрморт, прохаживался высоченный парень в рабочем комбинезоне и белых кедах.
- И как я должен понимать сие, господа кадеты?
Трое очень грязных мальчишек внимательно разглядывали хитрый узор на полу кают-компании детского клуба «Гренада». А заодно и свои башмаки, уляпанные свежими кляксами подсыхающей глины.
- Если вы решили принять обет молчания – то сделали это крайне не вовремя, господа. Я жду внятного ответа. Причем меня даже не столько интересует, где вы раздобыли ключи от моего скутера… от моего служебного средства передвижения, - парень на секунду остановился и потер лоб, - и не причины, вынудившие вас совершить посадку на Брыльском Болоте. Но поясните мне, за каким черрр… ПОЧЕМУ вам потребовалось катапультироваться, причем всем троим сразу? Вам здорово повезло, что никто не покалечился. Все могло кончиться куда печальнее.
Мальчишки продолжали молча рассматривать узор.
- Орнамент на полу обладает гипнотическим действием. Чем дольше его рассматривать в полной тишине – тем сильнее эффект, - сообщил высокий, прекращая свои прогулки вдоль стола. – Через полчаса зритель начинает рассказывать о себе настолько личные подробности…
Носком кеда он развернул стоящее у стола кресло и присел на краешек сиденья. Сделал вид, что целиком погрузился в рассматривание обломков, даже попередвигал их по столу.