Эта история случилась вчера. Дурацкая какая-то история.
На перемене перед четвертым уроком Серёжа услыхал в коридоре шум, визги и рыдающий крик малыша. Недалеко от их класса находился второй "А", и там что-то случилось. Что?!
Серёжа выскочил за дверь. А за ним Генка Кузнечик и Мишка Маслюк. В коридоре голосила толпа второклассников. Впереди толпы двигалась дежурная девятиклассница Лилька Граевская, по прозвищу Мадам Жирафа, — могучая особа с тонкой шеей и маленькой головкой. Лилька тащила визжащего и ревущего малыша. Малыш извивался, пытался упасть, чтобы вырваться, скользил каблуками по паркету. И взахлеб кричал:
— Пусти! Не буду! Пусти!..
Столько отчаяния было в этом крике, такой ужас был на маленьком, залитом слезами лице, что Серёжа и не помнил, как оказался на пути у дежурной.
— Не трогать!
У Лильки было очень глупое лицо. Она моргала слегка подкрашенными ресницами и все еще держала малыша за кисти рук, пытаясь приподнять его над полом.
Уже спокойнее и жестче Серёжа повторил:
— Не смей трогать.
Она могла бы одним движением локтя смести Серёжу с дороги. Но ей это, видимо, и в голову не пришло. Кроме того, рядом с ним были Кузнечик и Мишка. Она выпустила пленника, он шлепнулся на пол и, сидя, все еще повторял:
— Пусти! Пусти!
Второклассники притихли.
— Ты чего? Я дежурная, — сказала Мадам Жирафа.
— Дура ты, а не дежурная, — сказал Серёжа.
— Я дежурная, — повторила Лилька.
— Дежурная ты сегодня, а дура каждый день, — почти успокоившись, объяснил Серёжа.
— И это, к сожалению, неизлечимо, — вежливо добавил Кузнечик.
А невоспитанный Мишка Маслюк пообещал:
— Счас как дам тебе, дежурная, ниже позвоночника!..
Лилька опять заморгала.
— Хулиганы! Я к дежурной учительнице пойду.
— Иди, иди, — сказал Мишка.
Серёжа в это время наклонился над малышом, взял у Генки Кузнечика платок и начал вытирать второкласснику зареванное лицо. Это было не очень приятно, однако что делать.
— Ну, вставай, — сказал Серёжа. — Хватит реветь.
Малыш сидел, всхлипывая, и со страхом смотрел на Лильку.
— Не встану…
— Не бойся, — сказал Серёжа. — Она больше не тронет.
Он почти насильно поднял мальчишку, и тот сразу прижался к нему, вцепился в куртку. Серёжа чувствовал, как все щуплое тело малыша под форменным сукном вздрагивает от нервного озноба и всхлипов.
— За что она его? — спросил Серёжа у второклассников.
Крупный мальчик с красивыми карими глазами рассудительно сказал:
— Он сам виноват.
— "Сам виноват"! Эх вы… он же ваш товарищ.
— А Неля Ивановна говорит, что он нам не товарищ, раз так себя ведет, — все так же рассудительно сообщил кареглазый мальчик.
— Она сама велела Грачёва к директору отвести, — объяснила аккуратная кудрявая девочка. — Потому что у нее самой уже руки опускаются.
Маленький Грачёв вдруг дернулся и снова зарыдал, не отцепляясь от Серёжи. Мадам Жирафа неожиданно засопела, растолкала малышню и тяжело побежала вдоль коридора.
Резко ударил звонок. Ребятишки, нерешительно оглядываясь на Грачёва и его спасителей, потянулись в класс. Грачёв заплакал еще сильнее. Что с ним было делать, куда девать?
— Как бы не заболел, — опасливо сказал Мишка Маслюк. — Маленькие, они такие…
И Серёжа понял, как поступить.
— Вы идите, ребята, не надо всем опаздывать. Я сейчас…
Этажом ниже, у самой лестницы, был кабинет врача. Уговаривая и подталкивая, Серёжа повел туда Грачёва.
— Можно, Марина Аркадьевна? Вот… Успокойте его как-нибудь. Просто беда…
— Ну-ка, ну-ка… — Доброе лицо Марины Аркадьевны стало озабоченным. — Батюшки, сколько слез! Двойку получил? Нет?.. Ну, тогда ничего страшного. Тебя как зовут?.. Стасик? Вот и отлично. Давай-ка, Стасик, перестанем плакать. Я тебе обещаю, что все будет хорошо.
Она вопросительно повернулась к Серёже, подошла. Он шепотом рассказал, что случилось. Марина Аркадьевна кивнула: все в порядке, можешь идти.
Серёжа вышел. И услышал из-за двери голос Марины Аркадьевны:
— Да что ты от меня шарахаешься, глупенький? Не будет никаких уколов. Честное слово. И лекарств не будет. Видишь, я даже халат снимаю. Никакой врач не делает уколы без халата, это не полагается… А чего же ты директора-то испугался? Разве он страшный? Ну, успокойся… Вот так, наконец-то. Смотри, что я тебе покажу…