Сейчас, видимо, мяч попал в цветы, а Дзыкина, к несчастью, оказалась рядом. Разговаривать с ней было бесполезно. А что делать?
Прежде чем решиться на стычку, Серёжа сделал отсчет. Этому его научил Олег. Он говорил: "Если приходится влезать в неприятное дело или в драку какую-нибудь, сосчитай, как перед стартом. Чем серьезнее дело, тем больше бери отсчет. Помогает справиться со страхом и успокаивает голову, чтобы не напороть горячку".
Сейчас никакого страха Серёжа не чувствовал, было просто противно. Однако не уходить же. Отберет мяч насовсем, испортит людям весь день и настроение. И ничего они с ней не сделают, тем более что народ собрался совсем молодой, не старше четвертого класса.
Серёжа начал с пяти: "Пять, четыре, три, два, один, ноль!"
— Отдайте мяч! — резко сказал он.
Дзыкина хлопнула губами и уставилась на Серёжу. В ее булавочных глазках появилось злорадство. Не отрывая взгляда от Серёжи, она вобрала воздух и заголосила:
— Петя-а!..
От пронзительности и стараний у нее получилось: "Пиетя-а! Пиетя-а!"
Из открытого гаража появился Петя. Это был широкий, лысоватый мужчина с распаренным, как после бани, лицом. Жидкие прядки волос приклеились к его липкому лбу. Он вытирал о мешковатые штаны масленые ладони. Петя раздвинул примолкших мальчишек и встал рядом с Дзыкиной.
— Вот! — выдохнула она. — Опять в клумбу засобачили, шпана проклятая…
Петя осторожно взял мяч за тонкий ремешок шнуровки.
— Здесь общая земля, а не ваш участок, — сказал Серёжа. — Теперь из-за ваших цветов не играть здесь, что ли?
Петя не ответил, будто Серёжи и не было. Он обвел взглядом всех мальчишек и деловито спросил:
— Чей?
— Общий, — сказал Петька Лебедев. — Отдайте, мы же не нарочно. Мы по полтиннику собирали на этот мячик.
— По полтиннику, — почти ласково повторил Петя. — Свои полтиннички вы, значит, любите. А когда люди труд вкладывают, землю роют, вам, значит, наплевать…
Свободной рукой он вытащил из просторного кармана складной нож. Оскалившись, открыл зубами узкое лезвие. Потом прижал мяч к животу и нацелился ножом, как на арбуз.
Тут считать было уже некогда. Резким ударом кулака, снизу вверх, Серёжа выбил мяч, и он свечкой взмыл над головами. Ребята на секунду замерли. Затем разнесся ликующий крик, и все кинулись за мячом.
Потная Петина рожа стала сиреневой.
— Ах ты, шкура! — выдохнул он и схватил Серёжу за руку. У плеча, повыше нашивки.
Несколько ребят унесли на безопасное расстояние мяч, а остальные столпились за Серёжей.
— Петенька! — закудахтала Дзыкина. — Ножик убери, ножик! Скажут, что с ножиком на мальчишку. Потом не докажешь.
Петя протянул ей нож. Он, не отрываясь смотрел на Серёжу. Глаза у него были, как у Дзыкиной, — булавочные, лютые.
"Дверь не закрыта. Если ударит — свистну", — подумал Серёжа. И представил, как серым снарядом вылетает из квартиры и несется по пустырю громадный косматый Нок.
В Петиных глазах мелькнула растерянность. Он, видимо, не мог понять, почему мальчишка не вырывается. Стоит спокойно и молчит.
Серёжа медленно посмотрел на грязные пальцы, вцепившиеся в его руку, и опять перевел глаза на Петино лицо.
— Ну-ка, отпустите, — брезгливо сказал он. — Вы мне рубашки не стираете.
Петя отпустил. Серёжа шевельнул плечом, словно отряхивая след от его пальцев, и пошел прочь.
— Шибко грамотные стали, — сказала за спиной Дзыкина.
— Все равно узнаю! — вдруг визгливо закричал Петя. — И фамилию узнаю, и где живет!
— Второй подъезд, квартира девятнадцать, — не оглядываясь, сказал Серёжа.
Старый каменный дом стоял в заросшем лопухами дворе. Его окружали новые здания: пятиэтажные и одно девятиэтажное. Сначала дом хотели снести, а потом почему-то раздумали. На верхнем этаже помещались какие-то кладовые и контора слесарей и техников местного домоуправления. Нижний этаж отдали для детского клуба. Сейчас на двери была прибита вывеска: "Пионерский клуб "Эспада". А выше, над карнизом, приколочен был голубой фанерный щит со шпагами — в точности такой же, как нарукавная нашивка у Серёжи, только большой.
По средам, как и по воскресеньям, занятий в клубе не было, но ребята, кто хотел, собирались в выходные дни просто так. Иногда Олег устраивал дополнительные тренировки или короткие соревнования — пульки. Иногда ребята забирались на большущий старый диван, оставленный давними жильцами вместе с люстрой и телефоном, и читали что-нибудь вслух. Пока было тепло, ходили купаться за пристань, на плоты. А случалось, что Олег приносил старенький кинопроектор, и они, завесив окна, который раз подряд смотрели купленные в ЦУМе мультфильмы: "Корабль пиратов", "Шпионские страсти", "Чьи в лесу шишки"…