Хорошо, что хоть Наташка была рядом.
Она тоже следила за Митей.
— Вы очень похоже сражаетесь, — сказала она.
— Ну что ты! — искренне возразил Серёжа. — Он ведет бой совсем раскованно, будто танцует.
— А это хорошо или плохо?
— Это здорово, — ответил Серёжа. Но тут его кольнула тревога за Митю. Вернее, она появилась раньше, но он не понимал почему. А сейчас понял. И встревоженно сказал: — Но так нельзя, наверно. Он выматывается весь в каждом бою. Он устанет и не дотянет до конца.
— Ну так что же, — рассудительно заметила Наташа. — Это даже неплохо. У тебя с ним последний бой. Легче его победишь.
"И верно!" — спохватился Серёжа. До сих пор он просто радовался за Митю и не думал о нем как о будущем противнике.
Митька между тем выиграл бой у Мосина.
Вызвали Серёжу и Алешу Смирнякова — капитана группы номер четыре. Это был веселый парнишка с горячими зелеными глазами.
Серёжа, насмотревшись на Митю, заразился его ритмом. Он мог бы, наверно, покончить с противником быстро, но теперь он думал не только о победе — его увлекла сама схватка.
Вот это был бой!
Смирняков хоть и был послабее, но совсем не собирался проигрывать. Он два раза принуждал Серёжу отступить до конца дорожки. Тот мог бы ответить прямой, короткой контратакой, потому что Алешка в азарте открывал грудь, но… пусть. Пусть звенят и посвистывают клинки: дзан, дзанн, дзиу-у!.. Пусть мышцы поют как струны! И вспыхивают в мыслях молниеносные головоломки приемов!
Удар, защита, выпад! Шаг назад (ну иди, иди поближе), атака, захват! Ах, черт, ушел… Ну, на это ты меня не поймаешь: приоткрыл левый бок и думаешь, я — на приманку, а ты — в сторону и в атаку справа? А я — удар по клинку и укол вверх, под маску. Ага!
И Серёжа, и Алеша с досадой опускали клинки и поднимали маски, когда Олег останавливал бой.
Олег переговаривался с боковыми судьями:
— Был укол?.. Был?.. Не был?.. Не действительный? Не считать!
Не считать так не считать! К бою!
И опять, уже без долгих разведок, без выжидания: дзан-дзах, дзиу!..
Вот она, мушкетерская песня огневой честной схватки!
Кто ты, Алешка Смирняков? Я тебя почти не знаю. Ты в другой группе, в другой школе. Но я вижу: ты благороден и смел. Мы сейчас сошлись друг против друга, но мы, если надо, станем плечом к плечу с клинками в руках… И где-то совсем недалеко вскидывают нетерпеливые головы и рвутся у коновязи наши золотистые кони…
Что же случилось? То ли Серёжа увлекся, то ли Алешка набрал силу в бою, но вдруг оказалось, что счет: четыре — четыре.
И теперь Серёжа не был уверен в победе. Проиграешь очко — проиграешь бой. Черные квадратики таблицы — как ступеньки, по которым покатишься вниз.
Но азарт боя продолжал звенеть в нем. И Серёжа сделал то, что никогда не позволил бы себе в первых встречах. Как в давней схватке с Олегом, он пошел на отчаянный риск: после ложной атаки в отчаянно длинном выпаде упал на левую руку!
Этот почти театральный прием опять удался ему…
Серёжа пожал Смирнякову руку, повернулся… и увидел у двери, на уголке чужого стула, Генку Кузнечика. Генка улыбался и показывал большой палец: молодец!
Серёжа подбежал и потащил его в угол к Наташе.
— Вот! Это Наташка… Это Генка. Ух, хорошо, что пришёл. Кончилась тренировка?
— Не-а… Мне здорово клюшкой врезали. Я захромал, и меня отпустили. А ты еще не чемпион?
— Что ты! Тут еще такая заваруха будет!
Наташа объяснила Кузнечику:
— Видишь вон того беленького в черном костюме? У них с Серёжкой главный бой, самый последний в таблице.
— Ага, — сказал Генка. Но смотрел не на "беленького в черном", а на Наташу. И рассеянно улыбался.
А Серёжа, по правде говоря, чувствовал себя почти чемпионом.
Он не боялся встречи с Митей. Он знал, что все-таки сильнее. Правда, когда он выиграет бой, то у него, и у Мити, и у Огонькова будет по пять побед и по одному поражению. И между тремя претендентами начнутся дополнительные бои. Но ни за что на свете Серёжа больше не проиграет Володе Огонькову! А Мите Кольцову — тем более. Митька — молодец, но он устал…
Митя и правда устал. Он сам еще, наверно, не замечал своей усталости. Но Серёжа заметил ее, как только начался бой. Он в первые же секунды нанес Кольцову прямой четкий укол, и тот не успел взять защиту. Вернее, даже не попытался.
Все притихли. И непонятно, кто за кого болел. Многие — за Митю: он до сих пор так стремительно и весело шел к победе. Многие — за Серёжу: уж он-то имел полное право на первое место.