Смерть, раскидывает одеяние-крылья за спинами сбившейся кучки детей:
Обнимает их вьюга!
Проказа…
Смерть обессиленно опускает «крылья»:
Молится за них
Пустота!
Я с ветром…
Смерть испуганно отшатывается от детей, что тянут руки к людям и к ней. Смерть отступает. Смерть, пытаясь оправдаться, прижимая руку к сердцу:
Но я честно!
Я сразу!
Обниму и со мной -
Немота!
Дети разбегаются по площади, хватают за коробки и рукава взрослых, господ и дам, толкаются. Смерть, дрожа, оборачивается к Романисту, который наблюдает за ней поверх книги:
Слушай…
Они поют свои песни
Как умеют!
Романист кивает, подтверждая слова Смерти. Снова доносятся тихие звуки песенки детей-бродяжек.
Смерть, наблюдая за ними:
Надрывно. Протяжно!
Рождественский мир очень весел,
Что людям до каких-то бродяжек?
Один из господ сердито отталкивает мальчика, что просит подаяние и мальчик падает на землю, под ноги Смерти.
Смерть, рывком поднимая мальчика:
Слушай!
Они поют.
Они идут.
Протянуты руки -
Замёрзли пальчики…
Смерть дышит на руки мальчику, которого подняла:
Они поют.
Монетки ждут.
Бредут по улицам…
Девочки и мальчики.
Ребёнок отбегает от Смерти, начинает приставать к прохожим, толкается, тянет за рукава…
Смерть, отворачиваясь от этой картины:
Они поют…
Идут к провалам.
Они не ждут,
Живут самообманом.
К провалу.
Шаг за шагом к бездне.
Романист, слушая Смерть, тяжело опускается на землю, смотрит вверх. В его глазах слёзы. Смерть, продолжая:
Монетка…холод…
Ветер весел.
Они поют.
Они идут.
Праздничная площадь меркнет, Смерть прячется в своих рукавах-крыльях одеяния и исчезает в темноте. На площади остаётся Романист, освещённый ярче, чем стоящие позади него четыре мальчика в оборванной одежде (Мальчик с ручкой). Свет играет неровно, дрожит над ними, выхватывая то одного, то другого ярче. Мальчики то подступают к Романисту, то исчезают дальше…
Сцена 3
Романист сидит на земле, подбирает полы одеяний, оглядывается через плечо, замечая рядом Мальчиков с ручкой (для подаяния):
Холодная ночь бьёт
Мальчик в летнем наряде…
Снова. Снова не та дорога.
Боже мой, дети странный народ!
Романист хватает одного из Мальчиков с Ручкой за плечо, пытаясь разглядеть его, но тот со смехом уворачивается:
Оборвано платье!
Но в глазах…жестокость и тревога!
Свет выхватывает ярче одного из Мальчиков с Ручкой(1). Он высокий, нескладный, худой, рыжеватый, одет плохо, бедно – одежда в заплатках:
Подайте! Подайте, подайте!
Добрый мсье, спасайте!
Мальчик с Ручкой (1) отступает за спину Романиста, он снова спокоен, сидит, словно не тревожится. Свет выхватывает второго Мальчика с Ручкой (2)– маленького, светловолосого с пронзительными голубыми глазами, лет шести-семи:
Сестра моя без работы. Мать больна!
Подайте, подайте нам господа…
Мальчик с Ручкой (2) отступает в тень. Свет выхватывает третьего Мальчика с ручкой (3). Он среднего роста, в кепке с оборванным козырьком, голос у него тоненький, всхлипывающий:
Подайте, подайте…
Нас ведь побьют!
Мальчик с Ручкой (1) грубо вырывается вперёд и отвешивает затрещину Мальчику с Ручкой (3), сбивает с него кепку:
Тихо ты!
Мальчик с Ручкой (3), уворачиваясь от новой затрещины, с вызовом и как-то сдаваясь одновременно:
Везде люди живут!
Подайте, подайте,
нас ждут в подвалах!
Романист, рывком поднимаясь с земли, с ненавистью в голосе, потрясая кулаками:
Их ждут в подвалах!
Одинаковые шайки – семейства пьянства!
Голодные жёны и матери их,
Потерялись в провалах,
Битое стекло и писк детей,
Водка и грязь,
Разврат!
Романист ходит в раздражении взад-вперёд, трясёт головой, отгоняя видения.
Свет выхватывает самого взрослого Мальчика с Ручкой (4), среднего роста, одетого чуть хуже других – он тих, спокоен, собран. Серьёзен: