Романист, отступая на шаг назад:
Улица, улица, улица!
Смерть, умоляюще протягивает руки к Романисту:
-Прошу тебя!
Романист, заливаясь безумным хохотом:
Улица! Понимаешь? Улица!
Смерть, в огорчении чувств:
Боже мой, это всё безрассудица!
Боже мой…
Мальчик, бросаясь к следующему прохожему:
Хлеба…кусочек…кусочек хлеба!
Романист и Смерть, синхронно возводя руки к небу:
О, проклятое небо!
Мальчик, поскальзываясь, падая на колени и ещё больше раздирая своё пальтишко:
Покушать!
Живот сводит огнём!
Романист, устало:
Зачем мы все живём!
Сцена 9
В одной из витрин зажигается огонёк и становится видно огромную Ёлку, вокруг которой прыгают весёлые дети. Елка украшена праздничными шарами, мишурой, яблоками и золочёными орехами. Оттуда слышна тихая, но весёлая музыка, смех. Дети танцуют, взрослые смеются. Мальчик наблюдает за ними в витрину.
Мальчик, смеясь в восхищении:
Какое стекло!
А в комнате древо!
Вот-вот коснётся потолка,
Чудное дело!
Чудное дело, как там жизнь легка!
Романист и Смерть стоят в стороне, замерев, поддерживая друг друга, смотрят на Мальчика.
Мальчик, принюхиваясь к витрине:
Огоньки. Огоньки,
Ёлочка в огнях!
Огоньки так легки,
Яблоки в ветвях…
Он водит по стеклу рукой, будто бы надеется коснуться ёлки через стекло.
Огоньки, куколки, лошадки,
Золотые бумажки…
Читая по слогам:
Шо-ко-лад-ки!
Хлопает в ладоши:
Диво! Диво! Чудо!
Романист делает шаг к нему, но Смерть слегка касается его и смотрит предупреждающе.
Нарядные дети,
В платьях и уборках!
Романист, падая в бессилии на колени:
О, боже мой!
Есть что-то сильнее смерти…
Смерть усмехается, но глаза её смотрят на Мальчика.
Что-то в душе, на задворках…
Романист, протягивая руки к Мальчику:
О, Мальчик мой!
Мальчик, водит пальцем по витрине:
Огоньки, огоньки,
Ёлочка в огнях!
Огоньки так легки,
Яблочки в ветвях!
Огоньки, огоньки, лошадки,
Золотые бумажки…шоколадки!
Смеётся, оглядываясь на Романиста и Смерть:
Диво! Диво! Чудо!
Танцы, игры, смех!
Боженька, милый,
Огоньков ведь хватит на всех?
Романист срывается в крик, хватается за голову. Смерть пытается его успокоить. Мальчик изучает витрину.
Жизнь на земле – это ад!
Я выдумал! Я всё выдумал!
Я не виноват!
Мальчик, не обращая на него внимания:
Огоньки, огоньки,
Ёлочка в огнях!
Огоньки так легки,
Яблочки в ветвях!
Огоньки, огоньки, танцы и смех,
Боженька, милый,
Огоньков ведь хватит на всех?
Витрина гаснет, Мальчик с сожалением идёт дальше, Романист сидит, обхватив голову руками. Смерть протягивает ему золочёный кубок, Романист жадно выпивает из него.
Романист, возвращая кубок Смерти:
Кто виноват? Кто…
Да, мальчик мой, да!
Огоньков хватит на всех,
Скоро будет Ёлка для Христа,
Боже, жизнь в этом городе…грех!
Сцена 10
Зажигается следующая витрина. Огромный стол, на котором стоят разноцветные пирожные и пироги. Вокруг четыре важных Барышни, они одеты в цвета пирогов. Иногда к ним заходят прохожие, получают свой кусочек пирога и оставляют блестящие монетки. Мальчик стоит, вглядываясь в витрину.
Мальчик, заворожённо глядя на пироги:
Какие барышни!
Важные!
А какие пироги,
Миндальные, желтые, красные…
Украшенные
прекрасные!
Кто-то из прохожих отталкивает мальчика, чтобы зайти в витрину за кусочком пирога.
Мальчик, прижимая ладонь к витрине на уровне пирогов:
Вижу, много господ,
Каждому дают пирог.
Сводит живот…
Покушать бы…
Задумчиво оглядывает Барышень.
Барышни важные, да видно, добры!
Эх, покушать бы! Покушать бы…
Мальчик идёт в витрину. Романист отворачивается, зажмуривается, закрывает уши руками.
Романист, сжимаясь от страха:
Скрипнула тяжёлая дверь!
(скрип двери. Смерть оглядывается на витрину)
Барышни машут руками!
(Барышни испуганно взвизгивают, увидев Мальчика, и начинают бурно махать руками)
Каждая – будто зверь,
Ребёнок пожирает пироги глазами…
Мальчик пятится из витрины, когда Барышня (1), облачённая в ядовито-жёлтое платье возмущённо: