- Привез все-таки... - говорит Игнат. - Бить тебя некому.
- А за что бить? - спрашивает Жорка.
- Чтоб собаку за собой не таскал. Баловство. Собака на цепи должна сидеть. Чтобы злой была.
- А ты сам на цепи сидеть пробовал?
- Мне незачем. Сажают кого следует...
Лицо Жорки краснеет, потом начинает бледнеть, а на открытой шее вздуваются толстые жилы. Но он перемогается и, помолчав, говорит:
- Ладно, считай, что я пока не понял... Только ты не зарекайся - еще сядешь. За жадность. Жадности в тебе на всю бригаду хватит.
- Ты меня не воспитывай, за собой лучше гляди...
Игнат поднимается и уходит в хату.
- Кугут чертов! - сквозь зубы говорит Жорка. - Собачонок ему помешал... Как его зовут?
- Кутька, - нехотя отвечает Сашук. Он решил про себя ни за что больше не водиться с этим Жоркой, но как же не ответить, если Жорка вступился за кутенка.
- Ну, кутька... Все щенята кутьки. Надо, чтобы свое имя было, на особицу... Ишь наел пузо, выгнулось, как бимс...
- А что это - бимс?
- Балки, на которых палуба лежит... Эй, ты, - Жорка щелкает пальцами, - Бимс, иди сюда!
Кутька поднимается и, волоча по пыли живот, подходит к нему.
- Гляди-ка, сразу понял! - радуется Жорка и начинает теребить щенка.
Тот опрокидывается на спину, задирает лапы и подставляет свой вздувшийся живот, на котором сквозь редкую белую шерсть просвечивает розовая кожа.
- Да ну, - говорит Сашук и поднимает щенка на руки, - нечего над ним командовать.