- Нет, ты скажи, - кричит он Игнату, - чем тебе спутники мешают?
Игнат не пьет. Перед ним нет ни стакана, ни бутылки, но он все-таки закусывает: сосет принесенную с собой вяленую ставридку.
- Боров! Ты ж чистый боров! - кричит Жорка. - Только то и видишь, что перед рылом, что бы сожрать можно...
- Я - хозяин, - говорит Игнат. Губы у него трясутся. - Человек самостоятельный, а не пустодом, как ты. Мне про семью думать надо.
Он аккуратно завертывает в обрывок газеты недоеденную ставридку, поднимается и уходит.
- Чего ты к нему пристаешь, Егор? - спрашивает Иван Данилович. - Зачем дразнишь?
- Не люблю жмотов. Он из-под себя все съесть готов.
- Ну и пускай. Лишь бы тебя не заставлял. И орать незачем.
- Я виноват, что у меня голос такой?
- В тебе не голос - червоное в тебе кричит... Ты мне что обещал? Вон носишь у себя на грудях наглядную агитацию - посматривай на нее почаще.
Жорка трогает ворот рубахи, и тогда всем становится видна наколотая синими точками бутылка и надпись сверху: "Что нас губит". Все грохочут. Жорка вспыхивает, но сдерживается и машет рукой.
- Ладно, Данилыч, точка! Счас спать пойду... А, Боцман! - Он явно рад поговорить о другом. - Ну как, уши на месте или батька совсем оторвал? Ничего, целы, теперь шибче расти будут... Да ты не надувайся, ты лучше расскажи, как ночью к пограничникам ходил. Не боялся?
- Не. Даже мертвяков не испугался.
- Каких мертвяков?