- А я хочу! - отвечает Ануся. - Ты на маму обиделся, да? Не обращай внимания. Папа говорит, у нее масса мелкобуржуазных предрассудков, - совсем как взрослая говорит Ануся. - Это, конечно, ужасный недостаток. Но что поделаешь, у каждого есть свои недостатки. У тебя ведь тоже есть?
Об этом Сашук никогда не думал. Сейчас, как ни раздумывает, никаких недостатков отыскать у себя не может и, не отвечая, продолжает таскать на берег медуз.
- А что ты с ними будешь делать?
- Уху варить, кисельных барышень кормить, - со всей язвительностью, на какую только способен, говорит Сашук, но Ануся не обращает внимания на колкость, идет в воду, хватает маленькую медузу и тотчас с отвращением выпускает ее из рук.
- Какая противная!
- Ага, испугалась? - торжествует Сашук. - Иди к своей мамке, нечего тут...
- Она заснула, - говорит Ануся и тянется к большой розоватой, с сиреневой бахромой медузе.
- Не трожь, она стрекучая! - кричит Сашук.
Уже поздно. Ануся отдергивает обожженную руку, на лице ее испуг и страдание.
- Я ж тебе говорил! Она хуже, чем крапива, жгется. Больно?
- Печет, - шепотом отвечает Ануся.
Короткий носик ее морщится, но теперь не от смеха, а от назревающих слез. Она зажимает обожженную руку между коленками и быстро-быстро хлопает веками, прогоняя слезы.
- Ничего, - утешает ее Сашук. - Я первый раз когда, еще хуже обстрекался. Все пузо!
От этого сообщения Анусе не становится легче. Носик ее все больше морщится, по щекам ползут слезинки.
- Больно ты нежная, - говорит Сашук, - ревушка-коровушка... Ну их, этих медуз, пошли к причалу.