Сашук посыпает, соль грубой коркой присыхает на ожоге, и через некоторое время и в самом деле становится легче.
Тем временем к причалу подходят лодки. Сашук бежит туда и, забыв об ожоге, обо всех неприятностях, горделиво кричит:
- Папа, дяденька Иван Данилыч! А я кондер сварил! Сам, один!
- А мать чего ж?
- Так она хворая! - радостно сообщает Сашук. - Вот я и варил...
Иван Данилович и отец переглядываются, отец вспрыгивает на причал и быстро идет к бараку. А Сашук обижается - никто не радуется и не удивляется тому, что он сам, один сварил кондер.
Рыбы мало, ее быстро разгружают, транспортер уносит ее в цех, и рыбаки идут домой. Надутый, обиженный Сашук бежит следом за бригадиром. Тот прежде всего идет в боковушку к матери. Та с трудом поворачивает к нему голову.
- Вы уж не серчайте, Иван Данилыч, не смогла я, совсем заслабла...
- Ничего, с голоду не помрем. Поправляйся давай, - говорит Иван Данилович, кивает отцу Сашука, и они выходят во двор. - Табак дело, Федор, надо Настю к доктору.
- Где ж его взять?
- В Николаевке нету. Там даже фельдшера нет. Только в Тузлах. Туда и везти.
- А на чем?
- Да не будь ты тютей! - сердится Иван Данилович. - Где, на чем да как... Иди в Николаевку - в сельсовет, в колхоз, - добывай транспорт. Там ведь люди, помогут. Нельзя, чтобы не помогли. Добивайся, требуй!
Отец, ни слова не говоря, поворачивается и быстро шагает со двора.
- Ну, кухарь, показывай, чего наварил.
Сашук стаскивает тяжелую деревянную крышку с котла. Иван Данилович заглядывает.
- И все сам? - Сашук быстро и часто кивает головой. - Знатный кондер!.. Кажись, малость подгорел. Ну, не беда - смачней будет... Молодец парень!