Сашук расплывается. Если уж сам Иван Данилыч говорит... Рыбаки садятся за стол, начинают есть, и Сашук ждет, что сейчас и все, как Иван Данилыч, будут говорить, какой замечательный кондер он сварил, и хвалить его, Сашука, но вместо этого слышит, как Игнат бурчит:
- Какой же то кондер, то ж каша, ее хочь колуном рубай.
- Заглотаешь и такую, - отзывается Жорка. - Щи да каша - пища наша! Верно, Боцман?
- Это тебе все одно, что дерево, что бревно... Дам табуретку - и ту сжуешь... А человеку после работы еда нужна.
- Не нравится? - спрашивает Иван Данилович, и голос его не сулит ничего хорошего, - Скажи малому спасибо и за такую еду, а то сидели бы на одном хлебе.
Каша в самом деле очень крутая, с трудом проходит в глотку, горчит, но из всех каш, какие он ел, кажется Сашуку самой вкусной. А Иван Данилович... Иван Данилович, конечно же, самый справедливый и самый авторитетный из всех людей, каких он знает.
САМОРДУЙ
Сашук наедается своей каши до отвала и соловеет от сытости и усталости.
Оказывается, даже если только сварить один кондер, и то устанешь, и он уже предвкушает, как вместе со всеми рыбаками пойдет в барак и ляжет отдыхать. С устатку... Но Иван Данилович говорит вдруг:
- Егор, прибери давай, что ли. - Жорка недовольно морщится. - Надо ж кому-то. А ты моложе всех...
- Ладно, - говорит Жорка. - Если только шеф-повар подсобит. Как, Боцман, подмогнешь? Мы с тобой враз все подчистую.
Сашук согласен. Он согласен сейчас на все. Даже сварить новый кондер. Или что угодно. Лишь бы опять говорили, какой он молодец и как здорово у него все получается.