- Как нам это дело оборудовать? - спрашивает Жорка и на минутку задумывается. Потом берет детскую оцинкованную ванночку, в которой Сашукова мать делает постирушки, и они сваливают туда все миски и ложки.
- Я буду мыть, а ты таскай, на столе раскладывай.
- И вытирать?
- Ну, еще вытирать! Сами на солнце высохнут.
И в самом деле, солнце так накаляет алюминиевые ложки и миски, что они обжигают руки.
- Вон ты его как уделал! - говорит Жорка, наклоняясь над котлом. Теперь хоть бульдозером выгребай... Тащи песку!
- А где? Тут же нету.
- На море тебе песку мало? Эх ты, а еще Боцман...
Сашук бежит к морю и уже только на берегу спохватывается - прибежал он без посуды. Не раздумывая долго, он насыпает полную пазуху и, придерживая вздувшуюся пузырем рубаху, бежит обратно. Струйки песка щекотно текут по телу, но все-таки почти половину он доносит до места. Жорка шурует вмазанный котел, Сашук, облокотившись о плиту, наблюдает.
- А боцман - это кто? - спрашивает он.
- Боцман - это, брат, фигура. На корабле первый человек.
- Начальник?
- Ну, начальник! Чего доброго, а их и над ним хватает... А боцман - он и старший, и вроде свой. А главное - по всей корабельной части мастак. И по жизни тоже. Каждую заклепку знает и кто чем дышит... Кончик! Теперь можно пойти храпануть.... Постой, а где ж твоя краля? Или уже разошлись, как в море корабли?
- Ну чего привязался? - вспыхивает Сашук.
- Ладно, ладно, уже и пошутить нельзя, - примирительно говорит Жорка и уходит спать.
А Сашук бежит к матери, - может, она передумала и все-таки даст новую рубашку?