Сашук стремглав бежит мимо старых окопов и развалин дота. Лошади возле вышки не видно, но это ничего, где-то они же есть, может, спрятаны...
Запыхавшийся Сашук подбегает к лестнице и, задрав голову, кричит:
- Дяди! Эй, дяди!
Никто не отзывается. Сашук стучит кулаками по лестнице и снова кричит:
- Дяденьки!.. Дядя Хаким!
И наверху и вокруг тихо, лишь тоненько и заунывно посвистывает ветер в переплетениях вышки.
С трудом преодолевая широкие проемы между ступеньками, Сашук карабкается наверх. Дверь заперта на щеколду - значит, там никого нет, но Сашук все-таки открывает. В будке пусто.
Спускаться вниз почему-то намного труднее и страшнее, чем лезть наверх. Сашук пятится задом, долго ищет правой ногой нижнюю ступеньку, еле-еле достает до нее, переставляет левую и только потом снова опускает правую, чтобы искать следующую ступеньку.
Подавленный неудачей, он бредет домой и уже подходит к ограде двора, когда замечает, что вдоль задов ближних хат клубится пыль. Сашук смотрит без всякого интереса - что интересного в поднятой ветром пыли? Но на повороте в пыльном облаке мелькает оранжевый кузов. Ветер оттягивает пыль в сторону, и уже ясно видно, что оранжевый автомобиль направляется к откосу, ведущему на пляж. Сашук бежит навстречу машине, потом вдруг спохватывается и стремглав бросается в барак.
- Папа! Пап! - кричит он.
- Тихо ты! - замахивается на него отец кепкой, которую так и не выпускает из рук. - Не видишь?
Мать лежит с закрытыми глазами. Лицо у нее уже не просто бледное, а иссиня-землистое.
- Так папа же! - шепотом кричит Сашук. - Там Звездочет приехал!