- Чего мелешь?
- Ну, дяденька этот... на машине. Пойдем его попросим.
Отец вскакивает, они вдвоем бегут к оранжевому автомобилю. Ануся вприпрыжку скачет к откосу, мама ее с туго набитой сумкой идет следом, а Звездочет захлопывает дверцы и взваливает на плечо колья для тента, обмотанные простыней.
- Гражданин! - отчаянным голосом говорит, подбегая, отец. - Я очень извиняюсь, гражданин... Выручите за ради бога!
Он нещадно жмакает кепку. Сашук впервые видит, какое у него измученное лицо, как дрожат побелевшие губы, и у него самого губы тоже начинают дрожать.
- Что такое? - оборачивается Звездочет и ставит колья на землю.
Мама Ануси делает к ним несколько шагов, но останавливается поодаль.
- Жинка у меня захворала, в больницу надо, в Тузлы... Весь избегался не на чем везти! Ни лошади, ни машины - хоть убейся!.. Всего двадцать пять километров. А если тут по берегу, может, и ближе...
- Евгений, на минутку! - окликает Звездочета жена.
- Подождите, - говорит Звездочет отцу и отходит.
Они стоят шагах в десяти, разговаривают негромко, но Сашук все слышит.
- Не вздумай ехать! - говорит жена.
- То есть как?
- Вот так! Ты знаешь, чем она больна?
- Я знаю, что она больна, и это единственно важно.
- А мы? А я? Это неважно? Ты о последствиях думаешь?
- Ну знаешь... - совершенно необычным, сухим и жестким тоном говорит Звездочет. - Это уже переходит всякие границы. Человек болен, ему нужно помочь... Я еще не потерял совести и, конечно, поеду.
- Ах так? Пожалуйста! - еле сдерживая бешенство, говорит жена. Ноздри ее побелели и раздуваются, как на бегу. - Корчи из себя "скорую помощь" для первых встречных... Но имей в виду: я здесь больше не останусь. Ни одного дня! Хватит с меня грязи, благотворительности, паршивых мальчишек... Хватит! Завтра же уеду. Я приехала отдыхать и хочу жить по-человечески...