– Обыкновенная йога и китайская гимнастика «цигун». Цигун – от слова «ци», то есть, жизненная энергия, – вдруг сказал Сафонов. – Позвольте реплику.
– Да, Владимир Иванович, будьте так любезны, – озадаченно произнес Шардин.
– Я буквально пару слов. Дело в том, что в Японии, конечно, тоже изучают этот аспект, только там энергию эту называют «ки». Но в дзю-до и джиу-джитсу важнее аспект, так сказать, прикладной – то есть, физиология, анатомия, механика. Более тонкие материи там особо не затрагивают. Немного больше внимания этому уделяют адепты японского каратэ. Особенно в тех стилях, где практикуют тэмишивари – разбивание голыми руками или ногами твердых предметов. Это черепица, доски, кирпичи.
– Зачем это? Какой смысл? Кувалды нет? – вырвалось у Красножона.
– А затем, уважаемый, что в каратэ воспитывают таким образом силу духа и учат овладевать внутренней энергией. Потому что разбивают они доски не силой рук, а силой ума. Точнее, силой духа. Умение перенаправить свою энергию в одну точку и делает удар разрушительным. Именно такое умение может позволить хрупкому мальчику нанести сокрушительный удар и повергнуть более сильного противника. Видимо, с мальчиком мог позаниматься этот китаец. Методика нам известна, я могу с уверенностью сказать, что там не нужно тратить много времени. Если человек имеет склонность к такому виду деятельности, он учится очень быстро. У меня пока все.
– Спасибо. Саша, продолжай, – майор кивнул своему подчиненному.
Капитан Маринкевич продолжил.
– Собственно, у меня почти все. Итак, подтверждаются факты наличия очень интересного деда у мальчика, и его друга-китайца, который также мог обучать мальчика. Но факт остается фактом – Максим Зверев до переезда в Днепропетровск никак не проявлял свои бойцовские и спортивные навыки. Я уже здесь разговаривал с мальчишками в его дворе. Так вот, он и там себя проявил – играл с ребятами в баскетбол. Да так, что там весь двор сбежался смотреть. А потом им акробатику демонстрировал – сальто крутил и другие акробатические номера показывал. Мало того – в школе Зверев проявил уже другие свои способности. Но там больше меня знает старший лейтенант Колесниченко. У меня все.
– Ну, вот теперь, старший лейтенант, тебе слово. Рассказывай, что там в школе и вообще – что по твоей теории удалось подтвердить? – Шардин кивнул Колесниченко.
Все присутствующие с любопытством посмотрели на него. Сергей кашлянул, придвинул к себе свою папку, открыл ее, потом захлопнул и начал.
– Я начну со своей версии. Да, я вначале считал, что возможен вариант гипновнушения и наличия особой программы. Владимир Иванович может подтвердить, что наш отдел сталкивался с подобными случаями.
Саонов кивнул, потом все же не выдержал:
– Да, год назад мы работали с объектом, бывшим советским военнопленным. Он попал в плен во время американо-вьетнамского конфликта, в плену подвергся специальной обработке. Вернувшись на Родину, был осужден, получил срок и во время отбывания наказания внушенная ему программа дала сбой. Но! В случае с этим мальчиком на первый взгляд наличия какого-либо внушения я не заметил.
– Да, вот и я о том же. Познакомившись с мальчиком поближе, поговорив со школьным персоналом, с его одноклассниками, я понял, что здесь дело не во внушении. Тем более, вряд ли имел место контакт Зверева с какими-либо агентами иностранных разведок. Во-первых, как уже рассказывал капитан Маринкевич, мальчик был все время на виду. А Владимир Иванович – кивнул он в сторону Сафонова, – подтвердил, что для наложения какой-либо чужой воли требуется продолжительное время, определенные препараты и определенные условия. Всего этого у мальчика не было. Кроме того – ну кто мог знать, что его дед умрет, у семьи возникнут определенные трения с родственниками и что они переедут в Днепропетровск? То есть, готовить из этого паренька самонаводящуюся торпеду никто бы не стал – слишком много неучтенных факторов.
Второй вариант – наличие какой-то программы. Сразу вопрос – какой? Кто эту программу составил, кто ввел в его мозг? Инопланетяне?