В общем, несерьезная какая-то начиналась зима. И 7 градусов тепла в декабре были какой-то насмешкой над народными приметами, которые обещали днепропетровцам суровую и снежную зиму. Вот только разве можно было в это поверить, если солнце ну никак не хотело прятаться за тучи, а ветер наоборот – спрятался и не хотел эти самые тучи мобилизовать согласно зимнему расписанию.
Максим бесцельно шел по улице Строителей, решив сегодня никуда не идти – ни на «Монтажник», ни в бассейн, ни даже на спортплощадку, хотя пацаны из дома звали его поиграть в баскет. Скорее всего, организм устал, а сам он как-то перегорел, выдохся. Вернее, не перегорел – выгорел изнутри. Шутка ли – держать в себе такое чудовищное напряжение! Взрослая память в детской голове – это не игрушки. И не только память, так сказать, в мозгах – еще мышечная память, рефлексы, они ведь тоже требовали немалых сил для обеспечения своей деятельности. А сил было маловато – и физических, и моральных. Поэтому шел по улице такой старенький мальчик, сгорбившийся под грузом совсем не детских проблем…
– Юноша, можно Вас на минутку, – внезапно услышал Макс за своей спиной.
Он обернулся и понял, что самые его тревожные ожидания, похоже, сбылись…
К нему обращался на первый взгляд довольно невзрачный человек, такой типичный совковый интеллигент – шляпа-плащ-очки-портфель. Но это только на первый взгляд он казался невзрачным. Потому что любой внимательный наблюдатель сразу бы отметил несоответствие внешнего и внутреннего. Ну никак не сочетался внешний вид этого интеллигента с его внимательным и цепким взглядом, которым он, словно щупом, сканировал окружающих. А еще – уверенность в себе, прямая спина и другие вроде бы мелочи, на которые 99 человек из ста просто не обратили бы внимания. Макс был как раз тем одним, кто разглядел и спортивную фигуру, и какую-то, можно сказать, военную выправку, и уверенный, даже властный тон обращения. Но при этом никакой угрозы в голосе этого человека не было, даже наоборот – обратившийся к нему был настроен весьма дружелюбно. От него исходила какая-то непонятная сила, хотя этот человек явно не был бойцом. Скорее, его сила заключалась в умении подчинять себе людей.
«Так, вот и пожаловали спецы из Конторы по мою душу», – подумал Зверь.
– Здравствуй, Максим. Меня зовут Владимир Иванович Сафонов. Чтобы не было недомолвок и разночтений, вот мое удостоверение. Я работаю в…
– Я прекрасно знаю, что Вы работаете в Комитете глубокого бурения, – усмехнулся Макс. – Но удостоверение показывайте, показывайте…
Сафонов раскрыл книжечку и Максим ее внимательно изучил.
– Понятно. Давайте продолжим прогуливаться по улице, Вы ведь не торопитесь, верно? – Максим вернул красную книжечку ее владельцу. И продолжил начатый разговор.
– Конечно, я мог бы, как Остап Бендер, сказать, что при современном развитии печатного дела… То есть, понятно, что я не эксперт и если бы Вы мне предъявили липу, то я не смог бы отличить подлинные печати от фальшивки. Разве что, удостоверения сотрудников КГБ боятся подделывать… пока что… Но дело не в документе, который Вы мне предъявили, а в том, что Вы лично мне собираетесь предъявить. Я прав?
– Да, для ученика четвертого класса, даже для второгодника, ты необычайно проницателен и не по годам умен. Впрочем, именно не по годам…
После этих слов Зверь насторожился и более внимательно посмотрел на незнакомца. А тот невозмутимо продолжил.
– Итак, я действительно работаю в КГБ, правда, числюсь внештатным сотрудником. Вольнонаемным. Но это для отдела кадров. Чем я занимаюсь на самом деле, тебе знать не следует. Пока не следует. Но, видимо, ты понимаешь, что входишь в круг интересов моего, так сказать, отдела. Поэтому и создавал, так сказать, «маячки» для нас. Вот мы и клюнули. Надеюсь, ты доволен?
– Вы, Владимир Иванович, меня с кем-то путаете. «Маячки», «клюнули»… Я Вам что – шпион? Ничего я не создавал, и Вас не ждал… – Макс решил пока что выиграть время и посмотреть на реакцию «вольнонаемного».