Несмотря на то, что острая фаза конфликта вроде бы миновала, но поскольку на объект сопровождения было произведено нападение, по инструкции старший лейтенант Колесниченко обязан был вмешаться. И, дослав патрон в патронник, он с пистолетом в опущенной руке, прикрывая его на всякий случай шляпой, двинулся к своему коллеге и мальчику.
И вновь время как бы резко ускорилось – стоявший на коленях и чуть было не пускавший слюни первый нападавший внезапно откуда-то достал нож и сделал движение снизу-вверх, намереваясь выпустить биоэнергетику кишки. Оказавшийся чуть в стороне школьник, видимо, страховавший второго нападавшего, сразу же развернулся в сторону Сафонова и сделал какой-то резкий взмах рукой. После чего стоявший на коленях сдулся, как пробитый мяч, и съежился, уткнувшись головой чуть ли не себе в промежность. А из-за кустов тут же выскочил тот тип, которого как раз и страховал Зверев. Поэтому и успел ударить его навстречу своей ногой в голень. Тот моментально упал.
«Грамотно сработал, но контроль рук не обеспечил», – успел подумать Колесниченко.
И снова сглазил.
Пока супер-пионер готовился добить поверженного противника, у того у руке сверкнула молния. Которая пришлась Максиму Звереву точно в голову. Что там было в руке урки, Колесниченко уже не рассматривал – он выстрелил в него навскидку, почти не целясь. Что-что, а стрелять их в «вышке» тоже учили на совесть. Правда, стрелял он не на поражение, а в плечо. Потому что те, кто принял решение напасть на объект, подлежали немедленному задержанию и допросу.
Вот только эту мысль старший лейтенант Колесниченко додумывал уже, так сказать, по инерции. Потому что с ужасом понимал, что этот самый объект, 12-летний советский школьник Максим Зверев лежит без движения в совершенно неестественной позе. А из-под его головы вытекает темная густая кровь, похожая на вишневый сок…
Москва, год 1976, 6 декабря
…Начальник информационно-аналитического управления внешней разведки КГБ СССР генерал-майор Николай Леонов был в ярости. Такого провала он не ожидал! После того, как генерал получил сведения из Днепропетровска о чрезвычайном происшествии, в котором 11-летний ребенок вступил в схватку с взрослыми бандитами и при этом одного убил, а второго покалечил, он понял – началось. То есть, эксперименты с человеческим материалом, опыты с биоэнергетикой каким-то образом уже проводятся.
Он еще помнил смутные слухи от своих коллег еще по МГБ о тех опытах, которые проводились в НКВД-ОГПУ с неординарными детьми. Помнил – и учитывал этот фактор. А после окончания Великой Отечественной и появления в Союзе Сергея Алексеевича Вронского, которого все-таки посадили бериевские костоломы, именно Леонов поспособствовал скорейшему освобождению бывшего легендарного разведчика из Потьминских лагерей и доставке его в столицу. И после этого лично встретился с ним. Результатом этого разговора стала работа Вронского в органах госбезопасности. Точнее – сотрудничество. А информационно-аналитическое управление внешней разведки КГБ СССР после этого добилось потрясающих успехов. Правда, самый первый успех пришел к Леонову еще когда он не был начальником информационно-аналитического управления внешней разведки КГБ СССР, а работал в качестве секретного агента на Кубе против спецслужб США. В то время сведения, которые получил Николай Сергеевич Леонов и которые проверил Сергей Алексеевич Вронский, помогли предотвратить ядерную войну СССР против США и прекратить знаменитый Карибский кризис. А Вронского тогда вызвал к себе сам Хрущёв, с которым потом несколько раз советовался, так сказать, персонально.
Именно поэтому Леонов всячески отстаивал идею о создании секретного отдела в котором работали бы люди, подобные Вронскому. И, впоследствии, когда такой отдел был создан, контактируя с коллегами из Восьмого главка, курировавшего работу этого отдела, был допущен к гостайне в отношении воинской части с номером 10 003. Вернее, не допущен – он ее, эту государственную тайну, можно сказать, и создавал.
Так что, кроме начальника 1-го отдела Второго главного управления КГБ подполковника, а потом и полковника Николая Шама, который первым начал создавать новый отдел, а также Алексея Савина, офицера Генштаба ВС СССР, командира воинской части №10 003, Николай Леонов был третьим руководителем в КГБ, который досконально знал историю создания и специфику этого секретного подразделения. Нет, конечно и Андропов, и его заместитель Чебриков, а также руководители Минобороны и МВД также знали о существовании такого отдела в КГБ. Тем более, что комитетская внешняя разведка, и ГРУ Генштаба тесно взаимодействовали – все же на одном поле пахали, одно дело делали. Но знать и понимать – разные вещи. Не будет же Юрий Владимирович вникать в специфику каждого отдела, тем более, такого… такого странного. Биоэнергетика, провидцы, ясновидящие, потом барабашки всякие начнутся… Несерьезно! Разве это информация для руководителя госбезопасности страны?