Он еще раз внимательно осмотрел свое тело.
Свое! Тело!
Потому что он, Максим Зверев, 1964 года рождения, снова находился в своем собственном теле. И, скорее всего, в своем собственном времени!…
Глава двадцатая. Точка бифуркации
…Варган понимал, что с этим пионером он накосячил. Нет, с одной стороны: нет человека – нет проблемы. Хромой должен быть благодарен ему за такое, в общем-то, хоть с одной стороны и грубое, а с другой стороны – изящное решение проблемы. Пацана ведь не убили – ну, упал, башкой стукнулся, с кем не бывает? На самом деле он не стал рассказывать, как было дело. Зачем? Меньше знаешь – крепче спишь! Так получилось, такая шкету планида вышла. И не просто было это – верткий оказался сучий потрох, вона как Даргу отоварил! Каратист хренов! Кента теперь наверняка приняли, надо засылать к нему кого-то, «греть», условия создавать… Только теперь это проблемы Хромого. Но главной проблемы-то нет! И не надо теперь этого пионера бешенного на встречу к смотрящему тащить. И мало ли что б он там базлал? Так что все путем, все в елочку.
«Недаром Хромой был такой… как оглоблей ударенный. Не ожидал, что вот так обернется? Но он, Варган, смог и проблему решить, и от цветных сдернуть. И плечо, хоть и прострелили, но навылет, ничего, зато не в башку маслину…» – Варган поправил повязку и снова посмотрел в окно фирменного поезда Днепропетровск-Донецк «Уголёк». За окном уже проплывали терриконы.
«Скоро подъезжаем, надо будет с вокзала курсонуть людям, что и как», – подумал Варган.
Он не думал о том, что сейчас происходит в Днепре. Он свою задачу выполнил, проблему устранил, так что все в ёлочку. И сам красиво слинял, теперь если Контора начнет свои чистки, он перед обществом не при делах и люди на него не подумают. Да и не свяжет никто этого пионера чертового с мусорским беспределом. Старые воры еще помнят и сучьи войны, и сталинско-бериевские чистки. А тут вроде как сам Брежнев решил на Родину пожаловать, потому и накат такой пошел…
Главное, что смотрящий вроде не в курсах остался, не вкурил, что за чичигага такая вышла. Дал поручение, отправил в Донецк. Поэтому дело, которое еще покойный Фикса должен был порешать – это как небольшой отпуск. Все равно из Днепра надо на какое-то время сделать ноги – пусть волны улягутся. Вряд ли его засекли, там ментов не было, был какой-то мутный тип, но не мусорской, больше похож на… на какого-то учителя.
«Но, видать, «учитель» был из Конторы – вон как кореша на четыре кости поставил! Небось, важная птица! И пас его уже явно цветной, причем, не «топтун» – опер. Или охрана. А то! Это ж прямо Кио по улицам ходит!» – вор поежился, вспоминая, как Дагестанец вдруг бухнулся на колени.
Варганов слышал про такие трюки: старые воры рассказывали, что среди деловых тоже были такие мастаки – глаза отводить, да на цырлы одним словом ставить.
«Не вовремя, ох не вовремя Дарга начал тот базар. Надо было переждать, пока тот фраер в очках свой базар не закончит с пионером тем… Да ладно, ну его к… Есть четкое задание – с бывшего сидельца снять в общак должок. Делов-то… Не надо себе бестолковку барахлить, надо рамсить, каким путем найти этого бесогона, как его там – Хам? Баклана этого на зоне грели конкретно, а он, как откинулся, забурел, забыл про понятия, про то, что его воры не трогали, и про долги свои забыл. Ничего, напомним!» – Варган, куривший в тамбуре, выбросил окурок в межвагонный проем, сплюнул и, не торопясь, пошел в купе собирать шмотки.
…На вокзале днепропетровского гостя уже встречали – стояли двое из блатных, причем, не «шестерки», не лезуны[мелкие воры] какие – правильные босяки. Варган сам был авторитетным вором поэтому на раз считывал, кто положенец, а на кого положили. Один был высокий и здоровый амбал с простовато-хитрым лицом хохла, второй – наоборот, низкорослый, даже плюгавый, с лицом восточного типа. Но именно второй и был главным в этой паре.
«Ахать Брагин, он же Алик Грек», – вспомнил Варган. «В Донецке набирает сейчас силу».
Амбала он не знал.
Но тот подошел первым.
– Час в радость, Варган. Я – Картавый, – коротко представился он и протянул руку для рукопожатия.
– Алик Грек, – кивнул второй. Но руки не протянул.
«Отметим для себя», – сделал заметочку в черепушке Варган.
Василий Стельмашенко по прозвищу Картавый был главным «пехотинцем» в небольшой банде Алика Грека. И хотя сам Вася был обычным байданщиком[вокзальный вор], но Ахать его приблизил к себе и сделал своей правой рукой. Причем, сам постоянно прикрывался Картавым, потому что если кто не знал Алика Грека, то мог подумать, что главный как раз Вася Картавый. Так и на этот раз было – вопросы вначале задавал Стельмашенко, а Грек помалкивал и внимательно слушал.