– Замётано, с меня шоколадка, – подмигивает Алекс, и начинает листать книгу.
Из жителей последних парт «Обломов» оказывается только у Антона, поэтому, когда начинается обсуждение романа, все кроме Антона и жителей первых-третьих парт отмалчиваются.
– А я не против бы побыть на месте Обломова, – начинает своё пространное рассуждение Ярцев. – Ему не нужно заботиться о том, что он будет есть, где он будет жить – всё досталось ему запросто так. Это так мерзко и цинично – ведь пока он бездельничает, сотни крестьян всю жизнь где-то впахивают для того, чтобы у него была такая возможность!
– Но ведь не все дворяне были такими, как Обломов, – возражает Руфина. – Как же Пушкин, Лермонтов – они не только писали, но ещё и работали! Пушкин работал чиновником, Лермонтов в армии служил…
– А сколько их было таких, Пушкиных и Лермонтовых? В основном все наверняка были лоботрясами как Обломов! – парирует Антон. – Это ведь так естественно для людей – бездельничать. И если есть возможность ничего не делать, человек ею обязательно воспользуется! Скажи честно, ведь воспользовалась бы?
– Ну не знаю, – пожимает плечами Руфина. – Сложный вопрос.
– Как можно ничем не заниматься? – Я тоже присоединяюсь к обсуждению романа. – Надоест же рано или поздно бездельничать, захочется чем-то интересным заняться!
– Ну и чем бы ты, Белецкая, занялась? – вмешивается в нашу приятную беседу до этого дремлющий за последней партой Иванов.
– Фигурным катанием, – не задумываясь отвечаю я. – А вы?
– Я бы играл в покер, – протягивает Иванов. – На деньги.
– А я бы открыла маникюрный салон, – мечтательно заводит глаза Руфина. – Люблю всякие красивые штучки на ногтях рисовать. А мама хочет, чтобы я на юриста пошла…
– А я бы роман написал, – после недолгого размышления говорит Ярцев. – Люблю книги читать, хотелось бы написать что-то своё.
– Я знаю какое у тебя теперь погоняло будет – Толстой, – хихикает Женёк.
– А ты, Морозов, вместо того, чтобы ёрничать, лучше бы с произведением ознакомился. Ребята затронули интересную тему – почему же всё-таки Обломову не хотелось ничем заняться? – вклинивается в наш разговор классная руководительница.
– Да ясно всё как дважды два – депрессия у него была, – отвечает Катя. – Поэтому и не хотел ничего. Вот жил бы он сейчас, прописали бы ему антидепрессанты, и мигом бы на работу устроился!
Дальше Марья Ивановна наконец берёт бразды правления в свои руки, рассказывает нам о «лишнем человеке», а я думаю о том, что сказал Антон. Написать роман? Всё же не прошло даром его увлечение книгами вне школьной программы!
Оставшиеся уроки проходят в болтовне с Алексом, переменки – просмотре «тиктоков» с Катей, и часы в школе пролетают незаметно. После звонка я быстренько собираюсь, и мы с Алексом выходим из школы.
– Подожди меня, надо кое что сделать, – говорю я удивлённому Алексу, и под его ревнивым взглядом направляюсь к насмешливо смотрящему на нас Антону.
– Воу, воу, у нашей мажорки целых два краша, – хихикает кто-то из пацанов, но я окидываю его своим коронным мрачным взглядом, и он испуганно замолкает.
– Идёшь домой с любимым соседом по парте? – ехидно интересуется у меня стоящий на школьном крыльце Антон, когда я нерешительно подхожу к нему, чтобы попрощаться.
– Ты же знаешь, что нам в одну сторону, – начинаю оправдываться я.
– Да знаю я, – сменяет гнев на милость Ярцев. – Иди сюда.
Антон внезапно притягивает меня к себе, и на мгновенье утыкается носом в мою макушку. Как будто ничего особенного – просто дружеские объятья, но я ощущаю такой мандраж, такие мурашки по всему телу, что смущаюсь и наверняка краснею. Чтобы не выдать себя, и не порадовать глазеющих одноклассников, я запанибратски хлопаю Антона по плечу, и выскальзываю из его объятий.
– До завтра, – еле слышно шепчу я, глядя в его серые глаза, и он улыбается мне так искренне и немного смущённо, как ещё никогда не улыбался.
Я встряхиваю волосами, бодро разворачиваюсь на каблуках, и возвращаюсь к недовольному Алексу. Ну а что? Не звать же Антона с нами, а то, не дай бог, подерутся ещё с Алексом по дороге. Мы всё равно с Антоном завтра увидимся, так что всё по-честному.
Когда мы с Алексом отходим от школы, и моё смущение от обнимашек с Антоном наконец проходит, я вспоминаю о просьбе Кати, собираю мысли в кучку, и формулирую свой вопрос.