— Ага, — с серьёзной миной кивнул я, — После смерти родителей наш дом забрали под казарму, раньше ведь в Циянго их с роду не было...
Пока одни не понимали, серьёзно я говорю или нет, а другие посмеивались да покачивали головой, я же вдруг понял, что это действительно так. В Циянго никогда не располагалось никаких военных частей, наша деревня стоит в стороне от основных провинциальных и имперских дорог.
Внезапно на улице раздался чудовищный гром, от которого не только кровь стыла в жилах, но и все мысли сразу словно ветром сдуло. Зато хоть сейчас мои легкомысленные сослуживцы всё же замолкли, а свет погас — видимо, даже дежурного проняло. В казарме возникла прекрасная в своей неестественности тишина в полумраке, где я прекратил сверлить взглядом потолок и наскоро стал одеваться обратно в форму. Звукоизоляция и некоторая проводимость не помешают в любой ситуации. Моя одежда такого не имеет, увы. Иначе я бы и смысла в военной форме не видел.
— Это что за чертовщина? — рявкнул один из дальних говорливых, разрушая прекрасное в своей редкости молчание. Так и задушил бы скота, честное слово...
— Эй там, у дверей, гляньте на улицу! — крикнул другой, после чего зашуршал гражданкой в сторону выхода другой солдатик у двери... Я вдруг понял, что не знаю имён ни у одного из них...
— Как моя смена, так сразу какое-то дерьмо с неба валится, люди дуреют,.. — пробурчал дежурный в забавной шапке, — А начальство как обычно руки моет. Куда вот капрал делся? Что нам делать, если вдруг... — дальше я и слушать не стал. Не люблю это пустое ворчание. Не нравится что-то — измени. Не можешь изменить — привыкни. Остальное оставь женщинам.
Шапочка у него явно проводящая, иначе он эту армейскую дурость без приказа не носил бы.
— А ведь точно — это из-за него гром, — хохотнул кто-то из темноты, — В прошлую нашу вылазку к дальней границе именно он дежурил во время вражеской вендетты... Тогда пол западного отделения полегло ещё...
— Ну точно проклятый, вот я его в карты и не могу обставить.., — ну это уже совсем свинство пошло, о чём они?
— А если по-хорошему, так денег с него надо стрясти, проклятые никаких игр не должны вести...
Взрывы смеха и гогота сотрясли воздух не слабее недавнего грома. Меня же больше волновала судьба вышедшего на улицу, но так и не вернувшегося обратно служивого, так что я просто встал и потихоньку стал пробираться к выходу сквозь шум и гам разошедшихся воинов.
— Да что же вы... — боязно начал дежурный, но его голос потонул в общем хаосе веселья:
— А что же он у баб-то такой успех имеет?
— Точно-точно! И в его дежурство офицеры всегда начинают носы свои во всё совать! Видать, явно что-то знают...
— Так это из-за него мне жалованье задерживают! Ну это не дело уже, пусть платит!
— А нравится он им — фортовый!
— Кому?
— Да бабам-то!
— Ааа, понял. И почему?
— А какой девке такой необычный не понравится? Да и убегать от такого страшно — потоком случайным задушит!
Пробравшись сквозь тернии подобной возни, я таки выбрался на улицу, хмурясь от резких горластых голосов и от этого постоянного смеха. Правда у самого входа меня умудрились ухватить за рукав и, явно удивившись собственному успеху, успели дёрнуть меня назад, но я лишь отмахнулся. Даже странно немного — никогда не помню за нашими ребятами такого развязного поведения. Или на них так действует слово «увольнение»?..
После душной и неприятной казармы глоток свежего воздуха был как нельзя кстати. Небо было затянуто тёмными тучами, однако никаких признаков грозы я не наблюдал. Казарма находилась на окраине деревни, которая сама по себе была мала, так что справа и слева нас окружал лес. С виду ничего подозрительного, опасного, или хотя бы примечательного я не видел, однако некая тревога почти сразу же накрыла меня, отчего я сразу ощутил острую нехватку меча в ножнах. Как, собственно, и самих ножен. В таких удалённых «отставных» местах служебное оружие изымалось во избежание лишних головных болей Высшему Командованию, или в нашем случае — старшим офицерам. В голове сразу всплыл «приказ о безусловной передислокации при непосредственной опасности», так что в любой опасной ситуации в наших местах мы обязаны сделать только одно — в спешном порядке убегать в ближайший центр управления, что был аж на окраине провинции. Хоть это и казалось мне бессмысленным раньше, как и обезоруживание отставных подразделений, со временем я понял, что таких ситуаций вообще не бывает. Наверху не дураки сидят, так что бросать нас на произвол судьбы уж точно не станут...