Передвигаться стало определенно легче. Беда в том, что вместо вполне ожидаемого сдавленного дыхания Титан делал примерно двадцать вдохов в минуту. Эта гипервентиляция легких началась, как только Харрис ввел лекарства. Стэнтон сразу спросил, нормально ли подобное. Доктор ответил, что, пожалуй, да, и повторил фразу, сказанную два дня назад: «Мы ничего не можем сделать. Пока он дышит, просто продолжай двигаться». Рик переживал, что мальчик может истратить запас воздуха. Но вскоре стало понятно, что Титан делает неглубокие вдохи, а легкие у него такие маленькие, что сжечь весь кислород не получится.
Они кружили по лабиринту проходов, пока Стэнтон не приблизился к опасному лазу перед финальной прямой, где несколько минут назад задержался Волантен. Рик уже пять раз преодолевал этот участок и каждый раз делал это разными способами. Вот только в этот раз не мог найти просвет. Предыдущие заплывы второго дня привели к тому, что видимость изменилась от нескольких сантиметров до абсолютного нуля.
Стэнтон одной рукой держал ходовой конец, а другой – мальчика. Минуты текли, и дайвер все больше нервничал. Он был так близок к финишной черте, что слышал умиротворяющее гудение насосов, работавших в «Третьем зале».
Титан был привязан, так что Стэнтон отпустил его и стал шарить руками по известняковой стене. И наконец нашел лаз. Облегченно выдохнув, он подобрал мальчика и поплыл. Шум насосов становился все громче, и тут Рика внезапно ослепил свет как будто от авиационного прожектора. Он продолжал плыть, натыкаясь на стены, по направлению к источнику, которым оказался один из китайских спасателей. Тот прыгнул в сифон, чтобы осветить дорогу, но вместо этого лишил брюзгу британца зрения, за что был отчитан, преимущественно языком жестов и энергичных мотаний головой, чтобы не посмел делать подобного с другими дайверами.
Трудно винить китайского спасателя, ведь оставались два мальчика. Продвижение аквалангистов шло гладко, как часы, каждый следующий участник операции появлялся через полчаса после предыдущего. «Третий зал» был набит продуктами и командирами высоких рангов. Контр-адмирал Апакон и партия риса, лапши и мяса, наряду с менее привычными для местной кухни жареных по-кентуккски цыплят и блюдами из «Макдоналдса», появились там, преодолев в течение часа полосу препятствий, включавшую ходьбу, передвижение ползком и заплывы через сифоны. Адмирал промок, а еда остыла, зато настроение было ликующее. Перемешиваясь с дурным запахом вчерашней мочи, по пещере витал явно различимый дух будущей славы.
Стэнтон плюхнулся рядом с Волантеном, с жадностью набросился на холодную лапшу и курятину из KFC и почувствовал себя счастливым. Все три дайвера добрались за рекордное время. Эк уже находился за пределами пещеры. В первый день тем, кто нес носилки и управлял веревочными системами, понадобился час, чтобы переправить детей через валуны, сифоны и каналы, наполненные водой по грудь взрослого мужчины, между «Третьим залом» и выходом. На третий день тренера промчали за тридцать семь минут.
Однако нельзя сказать, что дайверы оставили позади тревоги. Оба отчаянно хотели избежать пребывания в пещере в момент, когда разразятся дожди. ДАМБА ТХАНЕТА ПОКА ДЕРЖАЛАСЬ, НО ПРИ КОЛИЧЕСТВЕ ОСАДКОВ, КАК СЕГОДНЯ УТРОМ, МОЖНО БЫЛО С УВЕРЕННОСТЬЮ СКАЗАТЬ, ЧТО ЗАТОПЛЕНИЕ – ВОПРОС НЕСКОЛЬКИХ ЧАСОВ. Они поговорили около тридцати минут, и ровно по расписанию веревка задергалась. Сержант отряда специального назначения Джеймс Брисбин крикнул: «Рыбка на крючке!», предупреждая, что Крис Джуэл с предпоследним мальчиком, Понгом, в 140 метрах от них или около того. Британцы не обратили особого внимания и продолжили разговор. Но тут веревка замерла.
С другого конца ходовика для Криса Джуэла заплыв был спокойным и гладким, пока неожиданно не перестал таковым быть. Он забрал четвертого спасаемого и потихоньку попыхтел по направлению к «Восьмому залу». Как всегда, в дороге ребенок получил несколько дополнительных уколов кетамина. Оставалось около 140 метров до «Третьего зала», когда Джуэл уткнулся в ту же труднопреодолимую вертикальную западню, которая затормозила Волантена и Стэнтона. Пытаясь решить пазл, он сам не понял, как оказался в беде. Перекладывая Понга из руки в руку, дайвер упустил ходовик. Видимость на данном участке нулевая: фонарь, казалось, лишь ярче подчеркивал черноту. Сведения об ориентирах этого места будто ластиком стерли из его памяти. Джуэл водил многонедельные экспедиции дайверов-спелеологов в бездне «суперпещеры» Уаутла в Мексике – она настолько глубока, что ее называют подземным Эверестом. Но не она, а этот сифон намертво остановил его.