В ту долю секунды, в которую он выпустил веревку, ему показалось, что, падая под своей тяжестью, та за что-то зацепилась. Обычно освободить ходовик не составляет труда, только нужно сначала его найти, а дайвер не мог, хоть и молотил руками вокруг в надежде ухватить что-нибудь. Не было и речи о том, чтобы наткнуться на лаз шириной в 45 сантиметров. А покрутившись и повертевшись в воде, не имея никаких видимых ориентиров, он совершенно потерялся. Представьте, что вы оказались в совершенно темной комнате, после того как вас повернули вокруг оси несколько раз, а затем попросили указать точное местоположение выхода размером с собачий лаз.
Время тикало. Шаря по полу пещеры одной рукой, все еще крепко прижимая к себе мальчика второй, он что-то нащупал. Это был один из брошенных электрических кабелей. Джуэл предположил, что таким образом сможет добраться до «Третьего зала». Паря низко над землей, используя баллон мальчика как санки, дайвер последовал за проводом. Но тот привел его в незнакомый зал. Мужчина чувствовал себя в сумеречной зоне.
Прошло двадцать минут. Понг уже больше двух часов находился в двадцатиградусной воде, и хотя кетамин блокирует нормальные реакции организма на холод – дрожь и стучание зубами, Джуэл на ощупь мог сказать, что мальчик страдал от гипотермии. Количество оставшегося кислорода тоже вызывало опасения. Кроме этого баллона никакого другого в его распоряжении не было. Так что он положил ребенка на землю в загадочном зале и снял с него маску и резервуар. Еще отстегнул собственное снаряжение и начал осматриваться в поисках ориентира. Джуэл гадал: «Главный проход пещеры представляет собой более-менее прямой туннель, так какого дьявола я оказался в незнакомом месте?»
Мэллинсон и Харрис составляли живописную парочку: доктор на 30 сантиметров выше аквалангиста и весьма крепкого телосложения. Они были последними иностранными дайверами в «Девятом зале». «Морские котики» вывели к ним последнего мальчика и готовились к отправке.
Успешно введя лекарство Марку, оба, и Харрис, и Мэллинсон, поняли, что появилась проблема. Марку тринадцать, они ожидали, что он будет маленьким, но кто же знал, что мальчик окажется настолько маленьким: чуточку ниже Титана, но еще худее. (На втором видео, снятом «морскими котиками», его хорошо видно: тот самый мальчик, у которого от худобы кажется, что подбородок вот-вот проткнет кожу). Вместе с гидрокостюмом он весил едва ли больше 30 кг. Но не тело вызвало затруднения, а лицо.
Оставалась только одна маска постоянного положительного давления, запасная, более старой модели, бренда Interspiro. Она была несколько шире и имела уже растянувшуюся «юбочку» – резиновую прокладку, которая создавала водонепроницаемый барьер вокруг лица дайвера. Харрис уже усыпил Марка, и двое мужчин потратили следующие двадцать минут, пытаясь пристроить и затянуть ее. Нос ребенка приплюснуло, но все равно оставалось пространство с палец под подбородком. «Юбка» у маски тоже была хитрая – двойная. Даже если бы удалось зажать маску на лице мальчика покрепче, «юбочка» бы распрямилась и вода бы просачивалась внутрь. Запор никак не отрегулировать, так что пришлось плюнуть на эту затею.
В качестве запасного варианта Джейсон принес в пещеру розовую полнолицевую маску, изготовленную специально для детей. Вот только она не обладала постоянным положительным давлением. Вместо того чтобы нагнетать воздух внутрь, как остальные, она подавала воздух или кислород по запросу. Учитывая трудности, которые ранее возникли с некоторыми из детей, ХАРРИС И МЭЛЛИНСОН БОЯЛИСЬ, ЧТО МАРК И СТАНЕТ ТЕМ ЕДИНСТВЕННЫМ МАЛЬЧИКОМ, КОТОРЫЙ ПОГИБНЕТ.
Теоретически самым безопасным было прервать операцию и продолжить на следующий день, дождавшись маску, которая точно не подведет. Но из-за погоды этого дня не было. Как позже сказал Мэллинсон: «Я все равно чувствовал неуверенность по поводу заплыва в тот день, к тому же мы знали, что времени больше нет, и знали, что это последний шанс. Если не наладим затвор второй маски, то, весьма вероятно, придется снять ее и оставить ребенка там, бог знает на какой срок».