Уайлд рассказывал: «Мы не знали, жив ребенок или мертв. На нем полнолицевая маска, ничего не понять. В наши функции не входило убедиться, теплится ли в нем еще жизнь. Задачей было достать его из воды и передать врачам».
Нотэ не реагировал на раздражители, и тайским медикам понадобилось несколько секунд, чтобы проверить жизненные показатели. Повисла мертвая тишина: доктор слушал дыхание.
Раздался крик: «Он жив!» Несмотря на то что членам команды велено было оставаться на местах, что бы ни случилось, зазвучали радостные возгласы и все засуетились, чтобы сделать снимок обернутого в пластик чуда.
«Потрясающее чувство. Это было потрясающе», – со смехом вспоминал УАЙЛД. «ПАРЕНЬ ЖИВ! МНЕ ПОНАДОБИЛОСЬ НЕМАЛО ВРЕМЕНИ, ЧТОБЫ ОСОЗНАТЬ ПРОИЗОШЕДШЕЕ. НЕДЕЛИ, СКАЗАТЬ ПО ПРАВДЕ».
Мэллинсон находился там и, конечно, знал, что мальчик жив. Самое трудное позади, но Мэллинсон хотел пройти до конца. Он шел рядом с ребенком на носилках, пока его передавали из рук в руки и пристегивали к разным участкам веревочной системы. Наконец Нотэ передали тайской команде «морских котиков», которые еще 360 метров тянули его по грудь в воде, а затем бегом доставили к зеву пещеры, где первый раз за две недели на него упали лучи солнечного света.
В начале пятого на экране телефона майора Ходжеса рядом с иконкой WhatsApp появилось уведомление – пришло сообщение от капитана Митча Торрела: «Мальчика вытащили, он цел».
В то время как Андерсен отвечал за планирование, задача Ходжеса состояла в руководстве операцией и поддержании связи с американским командованием и тайским правительством. Он не мог позволить себе дезинформировать их. Поэтому повторилась ситуация вроде той, когда нашли мальчиков: требовалось подтверждение.
«Вы уверены? Абсолютно уверены? Ребенок дышит?»
Ответ: «Ага. С ним все в порядке. Лежит передо мной. Мы работаем над тем, чтобы перенести его из «Третьего зала» во «Второй». Ходжеса отпустило. «Я ИСПЫТАЛ ОГРОМНОЕ ОБЛЕГЧЕНИЕ, – ВСПОМИНАЛ ОН. – НИЧЕГО СЕБЕ, А ПЛАН-ТО СРАБОТАЛ. Мы и правда можем это сделать. Понятно, что доставить их в «Третий зал» еще не означает доставить домой в целости и сохранности, но самое трудное позади».
Нотэ, невольно послуживший в качестве подопытной мыши, определенно еще не был дома в целости и сохранности. Понадобился час, чтобы вынести его из пещеры, упакованного привычным способом: полнолицевая маска, кислородный баллон, четырнадцатилетний мальчик, обернутый в пластик носилок-тянуш, в сопровождении Мэллинсона, не сводящего с него глаз на протяжении всего пути. Андерсен решил покинуть насыпь, где размещалась штаб-квартира, чтобы стать свидетелем исторического возвращения из этой проклятой пещеры.
Почти у самого устья он встретился с Мэллинсоном, который сказал: «Дерек, они поменяли баллон в «Третьем [зале]», но, может быть, стоит проверить манометр». До Мэллинсона стало доходить, что мальчик уже час присоединен к одному и тому же резервуару с кислородом. Маска постоянного положительного давления отлично проявила себя в условиях воды, исправно подавая обогащенный кислородом воздух в дыхательную систему ребенка. Однако если смесь в баллоне закончилась, то в маске можно было задохнуться – все равно что прижать подушку к лицу. Чтобы сделать вдох, нужно с силой втянуть воздух через резиновые ограничители по краям маски. Человек в сознании, сконцентрировавшись, сможет, а вот ребенок в коме – нет.
АНДЕРСЕН ПРОВЕРИЛ ПОКАЗАНИЯ ОСТАТОЧНОГО ДАВЛЕНИЯ И ТАК И СЕЛ, УВИДЕВ, ЧТО СТРЕЛКА УШЛА ДАЛЕКО В КРАСНУЮ ЗОНУ, ПОЧТИ НА ПОСЛЕДНИЕ ДЕЛЕНИЯ ТАБЛО. ЕЩЕ НЕСКОЛЬКО МИНУТ, И МАЛЬЧИК ЗАДОХНУЛСЯ БЫ.
Он схватил за рукав доктора, следовавшего вместе с носилками: «Нужно либо немедленно снимать с него маску, либо доставить в полевой госпиталь в ближайшие пять минут».
Это происшествие отрезвляюще подействовало на Андресена. Он понял: несмотря на то, что самая опасная часть маршрута приходилась на долю одиночного аквалангиста, добирающегося из «Девятого зала» в «Третий», риск сохранялся на протяжении всего пути. К нему пришло осознание, что с учетом беспрецедентной сложности миссии, пока дети полностью не придут в себя в полевом госпитале, развернутом в лагере, рано считать, что они вне опасности.
Следующих мальчиков, Терна и Ника, удалось доставить без приключений. Стэнтон тем временем замыкал тыл с Найтом, у которого налицо были симптомы пневмонии, с тем самым мальчиком, которого доктор Харрис уже готовился потерять после инцидента в «Восьмом зале». В «Пятом», при поддержке Караджича и Брауна, Рик сделал ему еще один укол, четвертый. Вернув Найта в бесчувственное состояние, Стэнтон сконцентрировался на преодолении одного из самых коварных участков – вертикальной ловушки перед последним погружением сразу за «Четвертым залом». Все аквалангисты считали это место самым сложным. Здесь ходовой конец шел резко вверх, дайверам приходилось запоминать и его положение, и порядок движений, которые необходимо совершить. Видимость составляла несколько сантиметров, поэтому сложно было понять, насколько близко он подобрался к западне. Рик уже попадал в нее во время предыдущих заплывов: «Ты чувствуешь, что ходовик вдруг уходит каким-то совершенно невозможным образом. Попробуй найди точку, в которой можно протиснуться».