Он сравнил это с игрой в прятки в огромной комнате, заставленной мебелью. Да, по комнате проложена путеводная веревка, вот только она то запутается в толстых ножках дивана, то намотается вокруг спинки перевернутого стула. И приходилось нащупывать дорогу, стараясь не попасть в тупик и ни на секунду не выпускать ходовой конец. А нащупывать дорогу, не имея свободной руки, та еще задача, ведь нужно держать одновременно и ходовик, и мальчика. Стэнтон помнил, что он привязан к ребенку, поэтому иногда просто укладывал его на пол в туннеле, оперев на кислородный баллон, пока шарил вокруг в поисках выхода. Наконец нашел, пропихнул туда Найта и уверенно поплыл последние 130 метров до «Третьего зала».
Тело в руках Стэнтона выглядело совершенно мертвым. Ни единого различимого признака жизни мальчик не подавал. Ходовик дернулся, американский десантник Кен О’Брайан прокричал: «Тащи!» Рик подал вперед мальчика. Как только сержант вытянул его, а Стэнтон громко спросил: «Он еще жив?!» Зал снова охватила гробовая тишина, пока О’Брайан, прижав ухо к груди подростка, прислушивался к стуку сердца. Через мгновение он поднял большой палец вверх: «Жив!» Еще час бега по пересеченной местности, облегченного, впрочем, использованием веревочной системы и носилок, и он окажется если не дома, то хотя бы в карете «Скорой помощи».
Андерсен настаивал, чтобы врачи сохраняли бдительность даже после того, как дети оказывались в «Скорой». Следовало осторожно снять с бесчувственных тел снаряжение, которое впоследствии вновь пойдет в дело. Гидрокостюмов на всех не хватало, а масок было всего четыре. За последние несколько дней благотворители из магазинов дайверского оборудования и спасательных организаций по всему миру прислали в лагерь сотни полнолицевых масок, а ведь каждая из них стоила около $800. Но ни одна не обеспечивала постоянной подачи воздуха. НЕСМОТРЯ НА УЧАСТИЕ ТЫСЯЧ СПАСАТЕЛЕЙ И ВОЛОНТЕРОВ, НА ГОРЫ ОБОРУДОВАНИЯ СТОИМОСТЬЮ В МИЛЛИОНЫ ДОЛЛАРОВ, ОНИ РАСПОЛАГАЛИ ВСЕГО ЛИШЬ ЧЕТЫРЬМЯ МАСКАМИ, ПРО КОТОРЫЕ С УВЕРЕННОСТЬЮ МОГЛИ СКАЗАТЬ, ЧТО ОНИ СРАБОТАЮТ. И все они были предоставлены отрядом специального назначения ВВС США. Следовательно, их нужно было аккуратно отстегнуть, как только мальчиков освобождали от гибких носилок и загружали в машину «Скорой помощи». Андерсен вспоминал, что ему не раз приходилось хватать доктора за руку, когда он порывался разрезать гидрокостюм или резиновые крепления маски.
Я готовился к выступлению в прямом эфире передачи «Доброе утро, Америка» на перекрестке, примерно в 360 метрах от входа в пещеру, когда в сгущающихся сумерках по стволам деревьев запрыгали разноцветные сигнальные огни подъезжающей машины. Мы гадали: «Полиция или «Скорая»?» Через несколько мгновений увидели, как она неторопливо катится по изрезанной колеями дороге – свет фар и короткий гудок сирены. Последние несколько часов мы беспрерывно освещали развитие событий, вот только средствам массовой информации почти ничего не сообщали. Мы наблюдали, как приезжают и уезжают «Скорые», и подозревали, что что-то происходит с того самого момента, как полицейские и солдаты согнали журналистов на ананасовое поле. Мы знали, что спасательная операция началась, и нас предупредили, что она займет от восьми до десяти часов, но не имели никакого представления об исходе. Когда мимо спешили машины «Скорой помощи», раздавались ликующие крики: большинство журналистов и собравшихся зевак инстинктивно радовались, хотя нельзя было с уверенностью сказать, служит ли машина передвижным кабинетом врача или катафалком. Но достаточно скоро кто-то, кажется из тех, кто находился в «Третьем зале», стал сливать информацию СМИ. МАЛЬЧИКОВ ЧЕТВЕРО, ИХ ВЫНЕСЛИ, ОНИ ЖИВЫ. ТОЛЬКО ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ ВЕСЬ МИР УЗНАЛ, ЧТО ИМ ВВОДИЛИ НАРКОЗ И НЕКОТОРЫЕ БЫЛИ БЛИЗКИ К СМЕРТИ.