— Такой хороший мальчик, — сказала она.
Я в сотый раз за вечер заставила себя улыбнуться и кивнула. Сойер подошел ко мне и взял меня за руку.
— Я верну ее домой к одиннадцати, сэр, — сказал он, глядя на моего папу.
— Ох, не беспокойся о времени. Я знаю, Вам обоим надо многое наверстать.
Сойер был так же удивлен, как и я. Если бы я хорошо не знала папу, то я бы подумала, что папа перетаскал всё мамино успокоительное.
После того, как Сойер закрыл дверь своего годовалого Доджа, он взял меня за руку и притянул к себе. В грузовике Соейра не было никакого рычага переключения передач.
— Боже, как же я скучал по тебе, — прошептал он до того как взять моё лицо и подарить моим губам нежный поцелуй. Он был все таким же милым, каким я его запомнила. Сладким и нежным и очень комфортным. Я потянулась и запустила пальцы в его густые волосы, решив опробовать несколько новых движений в поцелуях на нем, чтобы понять, смогу ли я получить, такие же поразительные ощущения, как от поцелуев Бо. Сойер издал звук, похожий на рычание и его руки опустились на мою талию, когда он сильнее прижал меня к себе. Но по-прежнему, он оставался просто…. милым.
Наконец-то он отстранился, тяжело дыша, и уперся лбом в мой лоб.
— Это было…. «Вау».
Я улыбнулась, хотелось бы мне согласиться.
— Если бы я был вынужден находиться с тобой в разлуке еще неделю, я бы упустил это. Я люблю свою семью, но я также вижу, что Эштон выстроила забор.
Вина внутри меня ожила. На глаза навернулись слезы и, я положила свою голову на его грудь. Он был так добр.
— Эш. Что-то не так. Я смог заметить это еще там, внутри, за столом. Ты выглядела такой печальной и, твои родители вели себя, как-то иначе.
— Потеря Бабули была шоком. Тяжелым ударом для всех нас. Я думаю, папа, возможно, стянул у мамы парочку успокоительных таблеток, потому, что я понимаю, что его поведение кажется странным. Но я просто согласилась. Прости меня, я такая мрачная, а ты дома.
Он сжал мое плечо.
— Ничего. Я понимаю.
Он сдал назад и направился в сторону своего дома. Мы спускались к яме. Я не спрашивала. Это было уединенное место и безопасное. Он, наверное, позвонил своему отцу и сказал, что мы будем там. Просто, чтобы убедиться, что его догадки были верными. Парковка, не то место, где мы смогли бы сделать это. Он бы запятнал свою репутацию, чего мы не должны были допустить.
Я слышала у себя в мыслях насмешливый тон, закрыла глаза и молча себя ругала. Плохая девочка может и не вернуться в клетку без сражения, на этот раз.
Грузовик напирал на нас, когда мы медленно ехали по грунтовой дороге. Здесь не было освещения. Свет от грузовика пробежался по грунтовой дороге и, маленькие животные разбежались кто куда. Как только мы пробрались сквозь деревья, к воде, которая отражала лунный свет, Сойер остановился. Он протянул руку и заглушил двигатель, прежде чем он наклонился и посмотрел на меня.
— Извини, что меня здесь не было, Эш. Потеря Бабули, это ужасно. Ты злишься на меня за то, что я был далеко?
Мне это не нужно — чувство вины Сойера, когда на то не было никаких оснований. Я чувствовала, что меня затягивает.
— Конечно, я не злюсь на тебя, Сойер. Я хотела бы, чтобы ты вернулся к счастливой, жизнерадостной девушке. Ты не заслуживаешь этого.
Он похлопал меня по колену, а я изучала его руку. Она была не такой большой и загорелой, как у Бо.
— Да ладно. Я знаю, старая Эш снова появится, после окончания траура, — он замолчал, а я взглянул на него. Небольшая линия появилась на лбу, когда он нахмурился. Что-то беспокоило его. Я знала его почти всю свою жизнь, и я знала этот взгляд.
— Некоторые дамы из церкви упомянули, что Бо держал тебя за руку на поминках. Он испустил нервный смешок, — Это беспокоило их и, они подумали, что я должен знать.
Вместо того, чтобы паниковать я разозлилась. Глупая суета. Произошло именно то, о чем я уже знала. Каждый хотела угодить Соейру и полить грязью Бо. Как будто бы Бо нуждался в том, чтобы они ненавидели его еще сильнее, чем раньше. Я хотела выть от разочарования. Вместо этого я успокоила дыхание и про себя отсчитывала в обратном порядке от десяти до одного. С каждым счетом я успокаивалась. Когда я почувствовала уверенность, что смогу заговорить, без ярости, я сказала первое, что пришло мне на ум.