IX
План Марго был предельно чист и прост, и одновременно смел и рискован. Он состоял из того, чтобы рассказать Дэну о своих чувствах, дать ему понять необходимость и ответственность выбора, а далее смириться с фактом (что самое сложное!). Хотя внутренний голос подсказывал Марго, что она обречена
на неудачу, она улыбнулась сама себе, проговорила ещё раз про себя ставшую
роковой в этот день поговорку «Попытка — не пытка!» и твёрдым шагом вошла в кафе, где они условились встретиться с Дэном и где он уже давно ждал её за одним из столиков…
Они друг друга не поняли. Ей казалось, что она разъяснила всё спокойно и ясно, а как пришла его очередь, он только долго смотрел в её зелёные глаза. Он, как зачарованный, с ужасом наблюдал в них жестокую смесь решительности и отчаяния, любви и пренебрежения. Что было на уме и на сердце у этой дерзкой амазонки, с которой он ещё недавно так грубо дрался?
План Марго был предельно чист и прост, и одновременно смел и рискован.
Он состоял из того, чтобы рассказать Дэну о своих чувствах, дать ему понять
необходимость и ответственность выбора, а далее смириться с фактом (что
самое сложное!). Хотя внутренний голос подсказывал Марго, что она обречена
на неудачу, она улыбнулась сама себе, проговорила ещё раз про себя ставшую
роковой в этот день поговорку «Попытка — не пытка!» и твёрдым шагом
вошла в кафе, где они условились встретиться с Дэном и где он уже давно ждал
её за одним из столиков…
Они друг друга не поняли. Ей казалось, что она разъяснила всё спокойно и
ясно, а как пришла его очередь, он только долго смотрел в её зелёные глаза. Он,
как зачарованный, с ужасом наблюдал в них жестокую смесь решительности и
отчаяния, любви и пренебрежения. Что было на уме и на сердце у этой дерзкой
амазонки, с которой он ещё недавно так грубо дрался?
План Марго был предельно чист и прост, и одновременно смел и рискован.
Он состоял из того, чтобы рассказать Дэну о своих чувствах, дать ему понять
необходимость и ответственность выбора, а далее смириться с фактом (что
самое сложное!). Хотя внутренний голос подсказывал Марго, что она обречена
на неудачу, она улыбнулась сама себе, проговорила ещё раз про себя ставшую
роковой в этот день поговорку «Попытка — не пытка!» и твёрдым шагом
вошла в кафе, где они условились встретиться с Дэном и где он уже давно ждал
её за одним из столиков…
Они друг друга не поняли. Ей казалось, что она разъяснила всё спокойно и
ясно, а как пришла его очередь, он только долго смотрел в её зелёные глаза. Он,
как зачарованный, с ужасом наблюдал в них жестокую смесь решительности и
отчаяния, любви и пренебрежения. Что было на уме и на сердце у этой дерзкой
— Я люблю Мери, — прошептал он и хотел сказать ещё многое и многое, но
остановился.
— Я понимаю. Что ж, спасибо тебе за время, проведённое с тобой… Прощай.
Он не успел опомниться, как она уже ушла. Ушла всё той же гордой,
невозмутимой походкой. В первый момент он хотел было догнать её. Он
выбежал из кафе, свежий ветер охватил его и как будто охладил его пыл. Он не
без восхищения глядел на удаляющуюся фигуру.
X
Марго не знала куда идти. Она не ощущала ни себя, ни лиц людей, ни земли, ни ветра. Всё было как в тумане. Она неосознанно засунула руку в карман, и вдруг прояснение. Ключ! Ключ от актового зала университета. Марго взяла его неделю назад для подготовки к какому-то фортепианному конкурсу. Да она и думать о нём забыла, а может, он уже и прошёл давно. Да не в этом дело. Ключ! Это значит рояль и она одна.
Счастливы музыканты! Они как никто другой могут утопить своё горе в священных звуках. Так Марго ещё никогда не играла. Ей казалось, что это не её руки. Она не смогла бы при таком эмоциональном напряжении, приобретя трепетавшую задушевность, не утратить техники. Слёзы спокойно лились по щекам, так, что Марго их даже не замечала, а душевная рана не драматизировалась, а облегчалась. К пианино присоединилась скрипка, и со свойственным ей пессимизмом слезливо зазвучала мелодия.