Марго обернулась. Неужели она грезит? Мери, точно Мери. Марго резко оборвала музыкальное произведение. Мери как проснулась.
— Что скажешь? — внезапно спросила Марго.
— Я всё знаю…
— Мило… Да! Я не прав! Ты слышала?! — Марго тотчас почувствовала подлость подобной интонации, — прости. Я действительно не хотела… Я сделала глупость… Я непременно уйду с вашей дороги. Я…
Вдруг, прервав Марго на полуслове, Мери обняла её и зарыдала на её плече.
XI
Целый день лил дождь. Марго сидела на подоконнике и без интереса наблюдала за каплями, медленно сползающими вниз по другой стороне стекла. Пустая тусклая комната была наполнена безнадёжностью. Так тоскливо Марго
ещё никогда не было. Перед ней проносились самые спорные и неоднозначные моменты её жизни, и она с неприязнью признавала, что во многом ошибалась.
Постучали в дверь.
— Входите! Не заперто! — прокричала она с такой интонацией, с которой более естественно было бы произнести «Убирайтесь к чёрту! Я не хочу никого видеть!»
Робкие шаги…
«Конечно Мери! Кто же ещё? Только её не хватало!» — с досадой подумала Марго.
— Ты, должно быть, меня презираешь… — задумчиво произнесла она и улыбнулась. Мери поёжилась от её усмешки. Мери хорошо её знала. Как зловеще в этой иронии сплелось неуважение и к себе, и к собеседнику!
— Марго! Ты роковая женщина!..— твёрдо выдавила из себя Мери. Марго снова усмехнулась.
— Не смеши меня. Ты сама прекрасно знаешь, что я гроша ломаного не стою. У меня даже пола нет!
Мери обдало холодом.
— Кстати, — продолжала Марго, — Как у тебя дела с Дэном?
— Он уехал.
— И надолго интересно?
— Навсегда.
Мери замолчала. Она как будто сама испугалась этого страшного слова, которое только что произнесла.
— Извини, садись рядом со мной, — сказала Марго,— Стула всё равно нет.
— Ты продала стул… Ты тоже… Ты тоже уезжаешь?
— Да нет же! Денег нет. Успокойся.
Мери села рядом. Марго же стала внимательно вглядываться в свои ладони, как будто хотела прочитать в них свою судьбу.
— Не волнуйся, — произнесла Мери, — мне нравятся твои руки!..
Марго нескромно долго смотрела ей в глаза: «Странно! Я испортила ей жизнь, я постоянно пинала её… А она даже теперь признаётся, что уважает во мне человека…»
— Мы с тобой два полюса женской глупости, — сказала Мери.
— Я с тобой не согласна. Да и куда ты клонишь?
— Ты со мной всегда не согласна! По определению…
Марго ничего не сказала.
— Марго, мой тебе совет, — продолжала Мери, как будто чувствуя прилив сил, — не делай насилия над своей личностью. Если тебе будут нужны
изменения, они произойдут независимо от тебя самой.
— Какого чёрта?! Я никого не насилую! А моя личность — моя проблема!
XII
После некой жизненной паузы Марго снова закрутилась в своём заколдованном круге учёбы, работы, музыки и спорта. Первым делом она
окончательно рассталась с Мери. Безусловно, это была идея Марго, на воплощение её она потратила немало душевных сил. Но, в конце концов, у каждого есть свой предел терпения. Мери его достигла.
К сожалению Марго,ничего, кроме мук совести и довольно болезненной опустошённости, она не получила. Иногда она, издали увидев где-нибудь
Мери, резко чувствовала свою несостоятельность. Марго казалось, что она со
своими извечными противоречиями и в подмётки не годится её цельной натуре. В такие моменты самолюбие Марго просто орало от уколов подобных мыслей. Что касалось друзей Марго, они отмечали, что она стала несколько грубее и
ироничнее…
В один прекрасный день Марго узнала, что к ним в футбольную команду собирается прийти новый нападающий. Ей не терпелось с ним познакомиться, чтобы в как можно более мягкой форме дать ему понять, что они в нём не
нуждаются.
— Брайн, — представился он.
— Марк, Марк Тено, — сказала Марго, для приличия пожав ему руку.
— Значит, вы и есть тот прекрасный цветок сборной университета?
— Чего?!!
— Ладно… Скажу прямо. Я вас заменяю. Вы, наверное, в курсе, что женщины в футбол не играют, а тем более на межвузовском чемпионате.
В глазах у Марго засветилось исключительное бешенство, но она поняла, что эмоции здесь не помогут. Она оглядела каждого, из её былых соратников, которые уже стояли на поле. Они все уткнули глаза в землю.
«Предатели, — подумала она, — что ж, сегодня я всё равно сыграю. Пусть прочувствуют этого придурка. Он и мяча-то, может, не видел никогда!»