С этого дня Аркадия приглашали на все благотворительные вечера. Он читал не более двух-трех своих стихотворений, но, если публика его не отпускала, начинал декламировать Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Шевченко. А со временем включил в программу прозу Лермонтова, отрывки из повестей Гоголя и Льва Толстого.
Однажды Голиков дежурил в классе. Во время переменки через приоткрытую дверь он услышал спор, который возник в коридоре.
— Да не помнит он всего наизусть, — говорил одноклассник Мешалкин. — Он пересказывает Толстого и Гоголя близко к тексту.
— Нельзя так точно пересказывать, легче запомнить. — Аркадий узнал голос Борьки Доброхотова, сына владельца городской типографии. Он был мальчишкой начитанным.
— Я докажу, — не унимался Мешалкин. — В следующий раз на Аркашкино выступление я возьму книгу и буду следить... Пари?
— Со мной, — распахнул дверь Голиков. — Спорим на «американку».
Мешалкин побледнел: проигравший «американку» был обязан выполнять любые желания победителя. Многие реалисты таким образом надолго попадали в рабство к одноклассникам.
— Разрешаю взять свои слова обратно, — великодушно предложил Аркадий.
— Нет. — Лицо Мешалкина покрылось круглыми пятнами: отступать ему было поздно.
— Тогда «американка».
— На три желания, — поспешно уточнил Мешалкин.
— Согласен. Проверку устроим после уроков. Книги принесешь сам.
После занятий остался почти весь класс. Мешалкин принес из школьной библиотеки однотомник Гоголя.
— Проверяй по «Сорочинской ярмарке» или «Мертвым душам», — предупредил Аркадий.
Он стоял у доски. Мешалкин с раскрытой книгой сидел за первой партой. Вокруг него сгрудились остальные, чтобы следить по тексту.
— «Прежде, давно, в лета моей юности...» — начал Мешалкин.
— «...в лета невозвратно мелькнувшего моего детства, — подхватил Голиков, — мне было весело подъезжать в первый раз к незнакомому месту».
— Это потому, что начало главы, — торопливо произнес Мешалкин и раскрыл книгу в другом месте. — «Слова хозяйки были прерваны странным шипением...» — стал он читать снова.
— «...так что гость было испугался, — продолжал без малейшего усилия Аркадий, — шум походил на то, как бы вся комната наполнилась змеями; но, взглянувши вверх, он успокоился, ибо смекнул, что стенным часам пришла охота бить».
Слушатели восторженно зашумели: одно дело, когда ты сидишь в зале и выступает декламатор, а другое, когда идет такое состязание. Но Мешалкин решил не сдаваться. Он снова перелистнул изрядное количество страниц.
— «Между тем герою нашему готовилась пренеприятнейшая неожиданность», — начал он.
— «...показался из последней комнаты Ноздрев, — подхватил Голиков. — Из буфета ли он вырвался, или из небольшой зеленой гостиной, где производилась игра посильнее, чем в обыкновенный вист, своей ли волею, или вытолкали его, только он явился веселый, радостный, ухвативши под руку прокурора, которого, вероятно, уже таскал несколько времени...»
— Считаю проверку законченной, — заявил Борька Доброхотов. — Мешалкин проиграл. Аркадий, твое первое желание. Брат, между прочим, прислал Мешалкину отличный карманный фонарик и полдюжины батареек. Вечером включишь на улице — всю улицу видно.
— Да, фонаря у меня нет, — признался Аркадий, — свой я отдал матери. Она часто поздно возвращается. — И посмотрел на Мешалкина — у того был совершенно несчастный вид.
И Голиков подумал: как бы он себя чувствовал, если бы отец прислал с фронта подарок, а он, Аркадий, этот подарок проспорил бы?
— Фонаря у меня нет, — с сожалением повторил Аркадий. — И первое желание у меня такое... — Он выдержал длинную паузу. — Мешалкин, за месяц ты должен выучить «Сорочинскую ярмарку». А если не выучишь, заберу фонарь.
Весть о необычном пари разошлась по городу. Голикова стали приглашать в другие школы. И он особенно был польщен, когда явилась делегация из женской гимназии. Проверять Аркадия по книге, как Мешалкин, в других школах стеснялись, но зато во время выступлений его просили из зала:
— Прочтите, пожалуйста, из «Тамани».
— Из «Капитанской дочки».
— Сцену у Манилова.
И Аркадий читал. Он сделался городской знаменитостью, и его звали так: «декламатор из реального».
Часть вторая. ...Пожнешь судьбу
