Все меньше и меньше по утрам собиралось учеников в классах. Не решались нарушить дисциплину только пионеры. Братья Зарухно и Громачевы приходили в школу в красных галстуках и стойко высиживали все уроки.
Заниматься в пустых классах и учителям было неинтересно. Одни из них, дав задание, занимались рукоделием, другие, обложившись бумагами, что-то писали, не обращая внимания на учеников.
Ребята тем временем играли в перышки, в крестики, обстреливали девчонок жеваными шариками, читали книжки о похождениях знаменитых сыщиков Ника Картера, Шерлока Холмса, Ната Пинкертона. Ромке было тошно от пустой траты времени, и он написал о порядках в школе в газету. Заметку напечатали и поставили подпись «Деткор Р. Гром.».
В день выхода газеты директор школы по каким-то делам оказался в уездном отделе народного образования. Там, видно, взяли его в оборот, потому что вернулся он в школу отнюдь не в благодушном настроении.
Вызвав к себе Громачева, Щуп а к некоторое время с интересом разглядывал его через пенсне, затем, указав на газету, спросил:
— Ты писал эту кляузу про нашу школу?
Ромка не спешил с ответом.
— Дайте посмотреть, — попросил он.
Внимательно прочитав заметку и убедившись, что в ней нет искажений, Громачев гордо выпятил грудь и сознался:
— Да, я писал, но не кляузу, а правду.
— Какая же у тебя, сопляка, может быть правда, если ты еще ни в чем не разбираешься…
Щупарик был разъярен. Стуча пальцем по столу, он принялся объяснять, как должен вести себя ученик, любящий свою школу и преподавателей. Он говорил пространно и занудливо. Ромка смотрел на него чистыми глазами и не улавливал ни слова из того, что вдалбливал ему директор. Он умел выключаться, и Щупак, заметив это, пришел в бешенство. Затопав ногами, он стал выкрикивать, что наказывает ученика пятичасовой отсидкой в «голодальнике».
— Юных корреспондентов за правду нельзя преследовать, — с достоинством напомнил ему Громачев.
— Я тебя, подлец, наказываю не за статью, а за нахальное и неуважительное отношение к старшим, персонально — ко мне, к директору.
— В чем же выразилось мое неуважение?
— Ты не думай, что я слепец. Даже когда ты молчишь, тебя выдает наглый взгляд. Я все вижу. А сейчас — марш класс. После уроков явишься для извинений и отбывания наказания. Иначе — за поведение двойка.
У директорского кабинета Ромку поджидали братья Зарухно. Узнав, о чем шел разговор, они решили защитить товарища.
— Пойду на плаху, но напишу в ту же газету о гонениях против юного корреспондента, — поклялся Гурко. — Пусть Щупарик готовится ко второму удару. Пощады ему не будет.
— А я соберу подписи всех ребят, — пообещал Нико.
Когда после уроков Ромка отбывал свои часы в «голодальнике», к нему старым путем через фрамугу пробрался Гурко и положил на парту черновик статьи под названием: «За правду — в «голодальник». В ней на двух страницах сообщалось:
«Третью Советскую школу в простонародье называют хуторской. И это не зря. Все в ней приспособлено для богатых хуторян — кулаков. И занятия в нашей школе начинаются не как всюду, в сентябре, а после уборки урожая — первого октября. В этот день двор школы будет заполнен подводами, прибывшими из тех мест, где еще недавно укрывались банды Серого. Празднично разодетые хуторяне привезут не только своих чад, но и подарки для учителей. Больше всего их достанется жене директора школы. В ее погребе будут сгружены кадушки и мешки. Кто из хуторян забудет это сделать, — может оказаться без места в интернате. Жена директора всесильна, скупых она не жалует.
Наш юный корреспондент Р. Гром написал только о том, что местные школьники и учителя в ожидании хуторян вынуждены целый месяц бездельничать. Заметка была напечатана в газете. И в тот же день на юнкора обрушился гнев директора: пионер был оставлен без обеда и заточен в пустой класс.
Р. Гром не пал духом. Он твердо сказал: «Только мое тело в вашей власти. Вы можете запереть, сжечь или убить, но не завладеть моей совестью. Я погибну, а правда будет жить. Не ждите от меня просьб о помиловании».
Мы, пионеры отряда имени Николая Живнина, протестуем против измывательства над корреспондентом и просим навести советские порядки в школе».
— Ну и ловок ты врать! — сказал Ромка. — Разве я вел такой дурацкий разговор со Щупариком? Враки нужно выбросить из статьи. И подредактировать ее не мешает. Что значит «в простонародье»? Так в старых книгах выражались. А вообще-то, молодец, здорово написал!