В этот момент она была невероятно красива — выпитый алкоголь и заливистый смех зарумянили её щёки, волосы были чуть взъерошены, а глазки блестели. Я залюбовался.
— Так ведь, моя маленькая? — он посмотрел на неё каким-то особым взглядом, понятным, видимо, только ей, потому что на щёчках загорелся яркий румянец, а глазки скользнули вниз.
— Солнышко, сделаешь нам ещё закусочки? — в ответ он получил «Конечно», и Аня ушла на кухню. Мы ещё раз выпили, многозначительно помолчали, а потом он ушёл за ней.
Самые волнительные минуты в моей жизни — даже американские горки не дают такого накала, как это ожидание. Во мне запустился какой-то автопилот, который подсказывал, что надо чуть выждать, а потом идти к ним.
У входа на кухню я уже слышал её — протяжные вдохи, сбивающиеся выдохи. Я встал у входа, чуть скрывшись за косяком, как мальчишка, тайком подсматривающий парнуху у отца на телеке.
Он стоял перед ней на коленях. Она, опёршись руками о стол, откинула голову назад и принимала его поцелуи. В разрез домашнего платья я видел, как его рука ползёт по её бедру вверх. Он чуть отпрянул от неё, я увидел обнажённый треугольник, абсолютно голенький, гладенький и такой аккуратный, что во рту моментально начала собираться слюна. Саша прильнул к нему своими губами, она застонала, ещё больше выгибаясь назад и сжимая край столешницы своими тонкими пальчиками. Этот стон всё переворачивал во мне, в висках гулко стучало, картинка плыла.
Через пару секунд её взгляд упал на вход, она заметила меня.
— Саааш, — протянула она и чуть напряглась, подалась вперёд, как будто в желании остановить его.
— Расслабься, солнышко, — он потянул завязки её платьица на запах, распахнул его, обнажая упругую небольшую красивую грудь. Сжал её в ладони, а потом поднялся к её губам, перехватив слова, которые вот-вот должны были быть произнесены. Одной рукой он властно обхватил её за шею, притягивая к себе и продолжая целовать. Второй рукой сделал мне знак подойти, а сам чуть обошёл её сбоку, не отрываясь от поцелуя. Свободная рука легла на грудь, большим пальцем он массировал её сосочек — маленький, аккуратненький возбуждённый комочек.
Не чувствуя ног, я подошёл и занял его место — на коленях перед ней. В голову ударил её запах. Я хотел её попробовать, аж скулы сводило! Нежные розовые губки напоминали сложенные крылья бабочки, которые неимоверно тянуло развернуть. Что я и сделал — аккуратно проскользил пальцем снизу вверх к бугорку клитора, губки разошлись в стороны, мне в голову ударило как от хорошей дозы крепкого алкоголя. В этот же момент я прильнул к ней так жадно, как будто хотел напиться ею.
Нежная бархатистая кожа киски, тёплая и парящая, и гладкая влажная поверхность малых губок и влагалища так контрастировали на моём языке, что туман в голове моментально рассеялся, уступая очень чёткому восприятию, как будто я замечал абсолютно всё. Вот она дёрнулась от первого прикосновения, сдавленно простонала занятыми поцелуем с Сашей губами, расслабилась и подалась вперёд. Губки приоткрылись и стали наливаться влагой, я сходил с ума от этого вкуса и запаха — нежного и терпкого одновременно, мускусный запах кожи и нотки сладкого йогурта.
Она была податлива, на каждое моё действие я получал реакцию, и это заводило ещё больше. Её тело пронизывала мелкая дрожь, когда я легонько касался клитора, и подавалось вперёд, когда проходился широким язычком снизу вверх, чуть утопая в центре. Когда мой палец оказался у её влажного входа во влагалище, она задышала ещё чаще, я почувствовал прикосновение её руки к своим волосам — она двигалась мне навстречу, насаживаясь на мой палец. На меня как будто вылили чайник кипятка — таким обжигающим было это чувство. Я провалился глубже и стал мелко вибрировать пальцем на верхней стеночке, она ответила стоном на грани крика и притянула мою голову к себе. А я готов был вылизывать её вечно!
Я поднял глаза на неё — голова откинута, веки прикрыты, с влажных губ срываются стоны. Саша стоял чуть сзади и сбоку, его губы касались её шеи, целовали за ушком, руки сжимали упругие окружности грудей. Я вдруг почувствовал, как меня это заводит и бесит одновременно — ревность и пошлость перемешались в крови и гулко стучали в висках. Я начал двигаться быстрее и интенсивнее, я хотел, чтобы она кончила.
Её киска заливала меня своими соками — да, девочка, какая же ты сладкая! В какой-то момент мне казалось, что от этого кончу я, а не она, так вкусно было её целовать и слышать стоны, переходящие во что-то наподобие рычания. Я втянул её губки, нежно посасывая, продолжал двигаться пальчиком внутри.
— Даа, ещё! — вырывалось у неё.