Я чувствовал, как содрогаются стенки влагалища, как напрягаются её мышцы в попытке поймать разрядку. Ещё чуть активнее пальчиком и частые движения язычком — её тело вдруг собралось в комочек, губы выдали протяжный стон, потом секундная, давящая тишиной пауза и взрыв — она удовлетворённо протянула «дааа», киска задергалась в спазме и выдала очередную, обильную порцию влаги.
Я ловил каждую капельку, жадно выпивая её удовольствие, её оргазм. Собрал рукой её киску и прошелся язычком по каждому сантиметру этой нежной поверхности, с удовольствием ловя её содрогания.
— Да, моя девочка, — услышал я голос Саши. — Пойдём на кроватку. На чьи ручки хочешь?
Я хочу ещё!
Я нёс на руках своё сокровище, не веря до конца, что это происходит! Тепло её тела было таким томительно приятным; я мечтал, чтоб этот путь — из кухни в спальню — был длиною в километр, чтобы я успел насладиться близостью с ней.
Она молчала, да и я не знал, что сказать. О чём тут можно было разговаривать? Я так долго и горячо мечтал об этом, что сейчас просто был на седьмом небе от счастья. Главной моей задачей было — впитать в себя её запах, напиться её ароматом, унести с собой столько впечатлений, чтобы быть ещё долго пьяным от близости с ней.
В спальне было почти темно. Я аккуратно уложил её на приятную сатиновую простынь, чуть отошёл назад, глянул на неё. Полумрак стирал краски, оставляя лишь суть — игру линий и теней. Прядь волос ниспадала с края кровати. Тело, расслабленное и податливое, повторяло мягкие складки простыни, образуя единую, плавную композицию. Свет от уличного фонаря выхватывал из темноты лишь изгиб спины и контур ноги, превращая живую девушку в изысканную скульптуру, отлитую из бледного мрамора.
На белом белье жёстко контрастировали её тёмные прямые волосы. Остальное я дорисовывал своим воображением. Она была безумно привлекательна, я не мог удержаться — так хотелось прикасаться к ней, покрывать ее жаркими поцелуями. Опустился на колени перед кроватью; она откинулась на спину. Я легонько коснулся её щиколотки, кончиками пальцев провёл по всей ножке, описывая её изгибы. Пауза — оторвался от ее тепла.
Лёгкий, почти невесомый след вдоль линии плеча, будто стирал невидимую пыль с бесценного полотна. Кожа под моими пальцами оживала, покрываясь лёгкими мурашками, и я чувствовал её ответную дрожь. Лёгкое касание острых ключиц, нежное обволакивающее прикосновение к полусферам грудей. Её кожа как будто собралась, подпрыгнула к розовым маленьким сосочкам, схлопнувшимся до маленьких комочков.
Моя рука провалилась в изгиб её талии. Медленно, с почти гипнотической нежностью, я водил руками вдоль этой линии, подчёркивая её хрупкость, ощущая, как под моим прикосновением её тело смягчается и доверчиво прогибается навстречу. Я то возвращался к её груди, то мои руки скатывались по окружностям её бёдер. Как будто плавали по океану тактильного наслаждения.
Иногда я останавливался, чтобы просто ощутить под своей ладонью ритм её сердца — глухой, отдалённый стук. В эти моменты нежность была полнее всякой страсти. Эта женщина была моя! Хоть и на одну ночь.
Губы коснулись розового сосочка — Аня выгнула спину мне навстречу. Обволакивающее чувство удовлетворения накатило на меня. Ещё и ещё раз касаясь её груди, я почти перестал дышать, упиваясь её запахом. Нежная шёйка — её дыхание так близко, что кружится голова. И вот, наконец, касание мягких, сладких губ — я вдохнул её выдох, нежно исследовал её ротик своим языком, растягивая блаженство. Я хотел бы делать это вечно, но её горячее нетерпеливое тело подгоняло меня.
Она подалась мне навстречу, приподняла попку, коснулась моего торса — горячие ручки скользнули под футболку, мышцы резко свело, как будто это был разряд тока. Следом по телу разлилось блаженство. Её быстрые маленькие пальчики исследовали моё тело, я замер в наслаждении моментом.
На пол полетела футболка, в голове щёлкнуло, когда она расстегнула застёжку джинс. А в следующий момент её тёплая рука скользнула под плотную ткань — я не удержался от стона.
Это было похоже на тихий гул в крови — нарастающий, неумолимый, превращающий всё тело в струну, готовую зазвучать от малейшего прикосновения. Весь мир сузился до точки — до неё. Атмосфера в комнате сгустилась, наполнилась током, и каждое касание могло закончиться взрывом. Внутри меня разворачивалась буря. Мысли спутались, уступив место одному лишь животрепещущему хочу, что пульсировало в висках ровным, настойчивым ритмом. Это было сродни головокружению перед падением — сладкому и опасному. Острота восприятия заточилась до крайности: я слышал шёпот её дыхания как громовой раскат, видел, как дрожит воздух вокруг, и чувствовал каждую волосинку на своём теле.