Всё было настолько остро, что когда я провалился в неё, казалось, всё тело сводит — таким сильным было возбуждение и экстаз от соединения. Моё сознание отключилось, уступив место телу, которое жило своей собственной жизнью. Оно стало инструментом, целиком направленным на одно — на неё. Каждое движение рождало искры, каждое движение вырывало из её груди стоны — тягучие, низкие, отдающиеся у меня в груди мелкой вибрацией.
В какой-то момент я очнулся — неужели я сейчас с ней в одной постели? В голову вдруг пришла шальная мысль, что это просто сон, мираж, который рассеется в любую секунду. Видимо, пауза была слишком долгой; Аня воспользовалась ею, чтобы перевернуть всю нашу конструкцию — я оказался на спине, а она надо мной. Самое время удостовериться, что это мне не снится.
Я положил руки на её бёдра, чуть сжал; кожа под моими руками проминалась, уступала моему напору. Обхватив четырьмя пальцами её округлую попку, большие пальцы я вывёл вперёд и стал массировать треугольник нежности. Аня начала движение.
Как кораблик, качающийся на волнах, она то поднималась, даря острое, колкое чувство на грани, то опускалась, вдавливая в меня томящее возбуждение. Мои руки скользили по её коже, замирали на изгибе талии, сжимали её красивые упругие груди — я должен был убедиться, что она настоящая.
Сомнения рассеяло чувство накатывающего экстаза. На грани с возможностями человеческого восприятия я остро чувствовал, как у неё всё сжимается внутри, как она обволакивает меня — Аня громко вскрикнула, резко согнулись руки в локтях, она упала мне на грудь в секундном замешательстве, переживая острый оргазм. А в следующую же секунду продолжила двигаться; меня охватил жар, ощущение, как будто на меня накатывается что-то огромное.
Острые, на грани с ощущением боли, движения — и в голову ударила волна разрядки: мощная, резкая, пронзительная. В моменте тело мучительно сковало в параличе, чтобы в следующий миг отпустить его в одновременно жгучий и охлаждающий тремор. А внутри разливалась тягучая, терпкая теплота, расслабляющая и напрочь отключающая мозг. В какой-то момент мне показалось, что я потерял сознание.
Возможно, так оно и было, или я просто потерял память на этот миг, но следующей моей картинкой было уже моё раскинувшееся на простынях тело и её незримое присутствие рядом.
Тем временем на озере
— Так всё-таки ты трахнул свою Анюту! — выдал Макс, буквально оборвав Никиту на полуслове.
— Не, этот раз нельзя назвать «трахнул». Мы занимались любовью, — парировал ему тот.
— Этот раз? Так были ещё разы? — Макс заметно оживился.
— Давайте что ли выпьем, что-то у меня в горле пересохло, — Никита закинул в рот дольку огурца и потянулся за бутылкой.
— Не-не, ты от ответа не уходи! — не отставал от него Максим.
Если бы кто-то сейчас тоже попал на это озеро, то наблюдал бы беседку как густую, почти осязаемую смесь свободы, острых откровений, басов и дымного воздуха. Эта атмосфера висит меж деревянных балок, как гирлянды, и окутывает каждого, кто здесь находится, чувством лёгкого безумия и полного принятия.
Да, мальчишник пошёл не по плану: никакой громкой музыки, визжащих девчонок и борьбы на кулаках. Сейчас мальчишки притихли, окутанные своими собственными воспоминаниями и, пожалуй, романтической историей Никиты. Они знали, что не всё там было так гладко в последующем. Однажды Никитос упал в такую депрессию из-за этой Ани, что команде Чип и Дейл пришлось спешить на помощь. Два дня они его отпаивали, а потом ещё два дня выгуливали, чтобы привести в порядок.
— Слушайте, Никита реально уже устал говорить, пусть передохнёт, — Женька ткнул его кулаком в плечо. — Что, у нас самих что ли нет историй? Что один только Никитос потрахивает жгучих красоток?