Женщина, оглядев своего подопечного, недовольно осведомилась:
— Чего раньше-то не пришёл? Нравится боль терпеть, что ли?
— Не нравится, — честно признался Антон, сглотнув набежавшую слюну. — Просто боялся.
Мария Владимировна слегка выгнула чёрную, искусно накрашенную бровь и неожиданно хмыкнула:
— А мне нравится твоя честность. Михалыч! — крикнула она на весь коридор. — Займись спортсменом внепланово, а то без руки останется. А ему нельзя без руки, они ему ещё… о как пригодятся.
Почему-то Антону показалось, что эти слова прозвучали весьма двусмысленно. Поймав насмешливый взгляд карих глаз, он почувствовал, как вспыхнули от смущения щёки. Действительно, словно школьник! Что это с ним такое!
Благо, с плечом разобрались быстро, и Антона отпустили домой. Мария Владимировна напоследок дала ему кучу рекомендаций, которые он слушал вполуха:
— Старайся пока поменьше напрягать руку, избегать резких движений, не поднимать ничего тяжёлого пару недель, больше покоя. Ну а через неделю приходи на осмотр, доктор посмотрит, как ведёт себя сустав. Эй, ты меня слушаешь вообще?
Антон старался слушать, но его взгляд всё время останавливался на полных губах, ярко накрашенных красной помадой, а потом спускался вниз, к вырезу халата, в котором хотелось зарыться лицом.
— Слушаю, — вздохнул Антон. — Через неделю приду обязательно. А вы здесь будете?
Медсестра оценивающе посмотрела на парня, изогнула губы в хищной улыбке и еле слышно прошептала:
— Буду, буду… Следи за рукой, юноша, вот подлечишься — тогда и подумаем, где нам с тобой встретиться в следующий раз.
Антон был очарован. Он сгорал от нетерпения снова встретиться с потрясающей медсестрой. К тому моменту он уже расстался со своей первой любовью, Аленой, и знакомство с игривой, опытной женщиной в облегающем халате оказалось как нельзя кстати.
Через неделю он пришёл при полном параде: галстук, выглаженная рубашка, цветы и коробка конфет. Мама учила его именно такому подходу — производить впечатление внешним видом и радовать женщин приятными мелочами.
Мария Владимировна, увидев его, фыркнула и томно протянула:
— О, пришёл всё-таки, мой юный кавалер. Как рука?
— Вот вы и проверьте, — с улыбкой ответил Антон, вручая женщине цветы.
— Хм, смотри, чтобы после моей проверки ты снова не слёг, — подмигнула она, поставила цветы в вазу и крикнула в глубь коридора:
— Катька, подмени меня на часок! Пациент ждёт!
Почему-то Антону показалось, что в её словах звучит что-то двусмысленное. Он ведь собирался лишь подарить цветы, поблагодарить за внимание и договориться о новой встрече. Но всё пошло иначе.
Мария Владимировна неожиданно решительно расстегнула верхнюю пуговицу халата, обнажая соблазнительный вырез. Её глаза лукаво блеснули, и она, наклонившись к самому уху Антона, прошептала:
— Идём со мной, дорогуша.
Здесь, конечно, нет белого халата, но картинка очень даже ничего))))
А что дальше?
— Куда? — опешил он. — Проверять руку будете?
— Руку, руку, — усмехнулась Мария. — А заодно ногу и твой «фонарик» в штанах. Пойдём, пока я не передумала.
Антон понял намёк, и уточнять ничего не стал. Щёки его пылали, особенно под взглядом Катьки — пышнотелой девицы лет тридцати, которая теперь явно с любопытством наблюдала за ними. Он поспешил за Марией Владимировной, которая словно плыла по коридору обшарпанной больницы, покачивая бёдрами.
Ох, как же ему хотелось обнять её, прижать к себе, запустить руку под белый халат. Два месяца без близости давали о себе знать, и желание становилось почти нестерпимым, физически мучительным.