Уже тогда у меня внутри что-то затрепетало, непонятное и необъяснимое волнение, заставившее меня просто кивать, соглашаясь, когда она просила сесть за мой столик, потому что больше мест в ресторане не было.
И вот она уже сидит передо мной, мило улыбаясь и ловя своими чёрными гладкими прядями волос мягкие блики от матовых бра на стенах и свечей в толстых стеклянных подсвечниках, которые отбрасывают на стены танцующие тени, а на её лицо — мягкие отсветы.
— Аня, — она протянула мне маленькую ручку, то ли для рукопожатия, то ли для поцелуя. Рыцарь из меня так себе, поэтому я пожал её руку, удивляясь, что запястья могут быть такими тонкими и изящными.
— Никита.
Подошедшему официанту она быстро сообщила, что хотела бы «бокал насыщенного кьянти, тарелку идеально приготовленной пасты с трюфелями и неторопливую, душевную беседу». Последнее было сказано уже после разворота её милого личика в мою сторону. Я отметил остроту ума и непринуждённость, с которой она себя вела.
— Надеюсь, я не испорчу своим присутствием ваш вечер, — проговорила она, глядя мне прямо в глаза. А я уже и забыл, зачем я сюда пришёл и что хотел побыть в одиночестве. Сейчас я пытался разгадать секрет её красоты и притягательности.
— Нет, конечно. Скорее вы его скрасите.
Её губы растянулись в обворожительной улыбке, а в уголках глаз загорелись искорки. Я поймал себя на мысли, что безумно хочу прикоснуться к ней — такой манящей она была.
Остаток трапезы мы провели в оживлённой беседе. Оказалось, что Анна работает со мной в одном бизнес-центре, у неё там студия танцев.
— Ну конечно! Как я сразу не догадался! Грацию танцора ни с чем не спутаешь — я увидел вас и сразу почувствовал что-то особое в манере себя держать и двигаться.
— Предлагаю перейти на «ты» и встречаться на обед за чашечкой кофе на фудкорте нашего центра, — предложила она. Я согласился. Мы обменялись телефонами.
А потом ещё долго болтали о музыке, привычках горожан, наших увлечениях и о том, какой дорогой мы пришли к тому, чем занимаемся профессионально. С каждой минутой общения с ней мне становилось всё интереснее и интереснее. Магия сочетания красоты и интеллекта заставила к середине вечера залипать на её запястьях, тонких пальчиках, острых ключицах, тонкой шее… Сам того не замечая, я проваливался в яму лёгкого возбуждения; это ощущение окутало меня с ног до головы, и казалось, что даже свои истории она рассказывает так, что я хочу её.
Это произошло как-то незаметно. Бывают женщины сексапильные, моментально приковывающие к себе внимание, поднимающие член в твоих штанах быстро и чётко. А бывают такие, как Аня — в ней ничего не кричало о сексуальности, наоборот: в ней всё было достаточно, ничего излишнего. Ни поведение, ни одежда не вызывали ощущения доступности. Ты сначала видишь красивую женщину, потом разговариваешь с умной женщиной, а потом вдруг замечаешь, что и разумом и телом хочешь к ней прикоснуться и завладеть этим сокровищем.
Вот с этим ощущением я вдруг оказался в своём любимом ресторанчике, сидя напротив Анны. И как только эта магия сработала, всё — абсолютно всё — стало мне казаться в ней сексуальным: как она касается губами бокала с вином, как убирает за ушко тёмные волосы, как чёткий срез удлинённого каре касается плеч, как она ест и жестикулирует при беседе. Такие женщины опасней — однажды провалившись в эту яму, ты уже никогда не выкарабкаешься. А ты провалишься, потому что её внешность не кричит: «Чувак, ты влюбишься в эту сексапильную красотку», — и это усыпляет бдительность. К концу вечера я был совершенно уверен, что влюбился.
Когда вечером пары попеременно стали вставать, чтобы покружиться в танце в центре зала, я осмелился пригласить её:
— Может, ты обучишь меня нескольким па, раз мне посчастливилось сидеть за одним столиком с танцовщицей?
— Ну если только несколько, — она загадочно улыбнулась и встала из-за стола. Я незамедлительно проследовал за ней.